Я в самом деле никогда и никого ни о чем не просила. Во всем и всегда сама получала желаемое и была рада тому, что никому и ничем не обязана.
— Давай, девочка, — вкрадчивый голос Эйдана раздался над самым ухом. — Ты же такая храбрая. Скажи это. Я обещаю, что не заставлю тебя просить дважды. Хотя мог бы. Доводить тебя до края, останавливаться и начинать снова. И слушать твои мольбы как музыку. Я не стану. Просто попроси.
Он искушал так умело, что я повернулась и укусила его за подбородок. Не сильно, больше царапнула зубами, но достаточно, чтобы он понял, что не смеет превращать меня в свою… игрушку? Собственность? Безоглядно доверяющую ему любовницу?
Эйдан замер. Уставился на меня так удивленно, как будто я его по меньшей мере ударила.
А потом, так ничего и не сказав, снова сел на траву между моими раздвинутыми ногами. Неотрывно глядя на меня, он с нажимом провел ладонями по моим бедрам вверх, накрыл ими грудь, сжал так правильно, что я замерла, а потом стянул с меня и без того задранную майку.
Все.
На мне не осталось ни нитки, а он, полностью одетый, скользил по моему распростертому на траве телу медленным взглядом.
Я облизнула губы, сгорая от чудовищного стыда, но не находя в себе сил хотя бы закрыть глаза, чтобы всего этого не видеть. Молча наблюдала, как Эйдан тянется ко мне. Замерла, не смея пошевелиться, когда он меня поцеловал, неторопливо, глубоко и ласково.
Этот поцелуй оказался еще лучше первого, горячий, чувственный, многообещающий.
Змей поглаживал мою грудь и бок, мягко ласкал языком язык, и я таяла под ним, сдавая последнюю оборону.
— Проси, — он приказал едва слышно, хрипловато, почти не отрываясь от моих губ.
Его глаза с вертикальными зрачками были так близко, что сердце грозило не то выпрыгнуть из груди, не то остановиться вовсе.
— Пожалуйста, — я выдохнула это так тихо, что с трудом услышала сама. — Возьми меня своим языком.
Змеиный лес вокруг нас зашелестел листвой, а Эйдан засмеялся.
Глава 4
Он сделал всё невыносимо медленно. Опустился цепочкой коротких поцелуев по моему телу, задержавшись на животе, толкнулся кончиком языка, — обычного человеческого языка, — в ямку пупка, а потом двинулся ниже.
Сделавшаяся с наступлением темноты такой мягкой трава приятно холодила и щекотала спину, и я ужаснулась мысли о том, что там Эйдан меня ещё не касался.
Что будет, когда он узнаёт, что даже от самых невинных касаний под лопаткой я готова кричать?..
А, впрочем, к тому моменту, когда он сжал мои бёдра, раздвигая ноги ещё шире, я и так дрожала всем телом.
— Не сдерживайся. Я надёжно нас закрыл. Никто не услышит.
Его голос раздался как будто прямо в моей голове.
Да и откуда мне было знать, как много он мог в своём лесу?
Это и не было важно. Я сгорала и сходила с ума, как если бы всю жизнь только и ждала момента, когда этот нелюдь, потустороннее и страшное существо разложит меня прямо на траве в своём колдовской лесу.
— Эйдан, пожалуйста…
Шёпот вышел беспомощным, почти испуганным.
Если он передумал…
Я крепко зажмурилась, глотая ставший горячим и влажным воздух, а Эйдан коротко обжег мое бедро дыханием, а потом его змеиный язык закружился у моего входа.
Когда он скользнул внутрь, я почти не почувствовала, но минуту спустя мне уже пришлось давить рвущийся из горла крик, настолько это оказалось… потрясающе.
Он двигался во мне восхитительно быстро, невесомо, и вместе с тем, так ярко, что я заерзала, пытаясь не то закрыться, не то насадиться на него самостоятельно.
Этого было слишком мало и безумно много одновременно, и Эйдан придержал меня за бедра, отодвигаясь.