Я не могла кого-то убить.
Не могла.
Он альфа. Я сяду в тюрьму на всю жизнь. Я...
Низкий влажный кашель отвлекает меня от распростертой на полу фигуры. Призрак стоит в нескольких футах от нас, прижимая одну огромную руку к горлу, а его широкая грудь вздымается от тяжелого дыхания. Тот другой альфа, должно быть, дрался грязно. Возможно, горло Призрака особенно чувствительно, учитывая шрамы, которые я заметила ранее.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, инстинктивно делая шаг к нему, прежде чем вспомнить, что на мне нет ничего, кроме полотенца. Я замираю, неловко колеблясь между желанием помочь альфе, который защищал меня — очевидно, защищал от других альф, пока я была в душе, — и необходимостью проверить, не совершила ли я только что непредумышленное убийство.
Призрак поднимает ладони в жесте, который, как я полагаю, должен был меня успокоить, хотя эффект несколько смазывается тем, как его плечи вздымаются при каждом натужном вдохе. Он делает ко мне осторожный шаг, двигаясь медленно и размеренно, словно приближается к напуганному животному.
Кем, по правде говоря, я сейчас и являюсь.
Когда я не отступаю, он сокращает расстояние между нами. Его огромные руки на мгновение замирают в воздухе, прежде чем опуститься на мои обнаженные плечи, поглаживая их неловкими, нежными движениями.
Я застываю, настолько напряженная, что едва не отталкиваю его инстинктивно. Но его руки теплые на моей влажной коже, и несмотря ни на что — ни на бессознательного незнакомца, ни на драку, свидетелем которой я стала, ни на собственную панику — я ловлю себя на том, что самую малость тянусь к его прикосновению.
И на этот раз я даже не могу свалить всё на лихорадку.
Отлично. Видимо, ко всему прочему, я ещё и изголодалась по прикосновениям.
Руки Призрака замирают, и я поднимаю взгляд, встречаясь с его синими глазами. В них читается беспокойство, затуманенное... болью. И, возможно, не только физической. Он отпускает мои плечи и делает полшага назад, давая мне пространство, пока снова кашляет.
Он указывает на незнакомца на полу, затем показывает большой палец вверх и кивает.
— Этот альфа... в порядке? — предполагаю я, пытаясь расшифровать его импровизированный язык жестов.
Призрак кивает, затем носком своего армейского ботинка грубо переворачивает бессознательного альфу на спину. Альфа стонет — низкий звук полусознательной боли, от которого меня накрывает волна облегчения.
Не мертв.
Слава богу.
Я впервые нормально рассматриваю лицо этого альфы. Он поразительно, пугающе красив — резкие, аристократичные черты, которые были бы прекрасны, если бы не волчья, хищная аура, не покидающая его даже в бессознательном состоянии. И он не блондин: его волосы настолько платиновые, что кажутся почти белыми.
Новая волна паники поднимается в груди, когда я осознаю последствия произошедшего. Этот альфа — кем бы он ни был — нашел меня. Выследил до моего убежища.
Как?
Зачем?
Он работает на Уэйда?
Нет, в этом нет смысла. Уэйд не стал бы никого посылать за мной; он пришел бы сам, отчаянно стремясь сохранить свой имидж обожающего альфы, чья омега трагически исчезла.
— Кто он? — спрашиваю я Призрака, кивая на альфу на полу. — Почему он преследовал меня?
Руки Призрака приходят в движение, складываясь в серию жестов, за которыми я не могу уследить. Я даже не уверена, что всё это настоящие слова: кажется, он выдумывает их на ходу.
— Подожди, — говорю я. — Я знаю алфавит.
Он замирает, удивленно моргает, а затем начинает произносить слова по буквам; его руки складывают их с поразительной для своих размеров ловкостью.
Н-О-В-Ы-Й... К-Р-А-Й-Н-И-Й... Н-А-П-А-Д-А-Ю-Щ-И-Й... В-А-Л-Е-К.
О, блять.
— Валек? — хриплю я. — Новый крайний нападающий «Призраков»?