Разочарование в голосе Виски отражает чувства, бушующие в моём собственном животе, но я не могу этого показать. Как капитан, я обязан держать команду в тонусе и поддерживать боевой дух, даже когда всё разваливается на части.
Особенно тогда.
— Я уверен, у него есть на то причины, — говорю я, пытаясь вложить в голос уверенность, которой сам до конца не чувствую. — Призрак никогда нас раньше не подводил. Мы должны ему доверять.
Виски фыркает, явно не убеждённый.
— Ну да, только время он выбрал отстойное. Тренер потеряет свои ебучие берега, когда узнает.
И он не ошибается. Тренер на нервах с тех самых пор, как руководство объявило о добавлении Валека в команду. Он гонял нас на тренировках сильнее, чем когда-либо, полный решимости доказать, что нам не нужен какой-то там звёздный новичок, чтобы улучшить игру. Отсутствие Призрака взорвёт его, как пороховую бочку.
— С Тренером мы разберёмся, — твёрдо говорю я. — Прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы пережить тренировку и сделать так, чтобы Валек почувствовал себя желанным гостем. Мы не можем позволить этому выбить нас из колеи.
Чума отворачивается от плиты с тарелкой блинчиков в руке. Он ставит её перед Виски с большей силой, чем необходимо, и от стука тарелки о стол мы все слегка вздрагиваем.
— Ешь, — бесцветным тоном произносит Чума. — Меньше всего нам нужно, чтобы ты отключился на льду.
Виски выглядит так, словно хочет возразить, но запах свежих блинчиков, похоже, одерживает верх над его тревогой. Он берёт вилку и принимается за еду с неохотой, которая быстро сменяется голодом.
Я допиваю остатки кофе и ставлю кружку в раковину.
— Я поеду на арену пораньше.
— Ты не хочешь блинчиков? — спрашивает Виски так, словно я спятил. — Сегодня они хороши.
Чума бросает на него взгляд, и Виски нервно улыбается:
— Не то, чтобы они когда-либо были нехороши...
— Я куплю протеиновый батончик по дороге, — отвечаю я. — Хочу попытаться сгладить углы до того, как Тренер успеет накрутить себя.
— Это если Тренер уже не накрутил себя, — замечает Чума, снова отворачиваясь к плите.
— Он уже, — говорит Виски, опуская кружку с кофе, которую только что опрокинул в себя, как стопку. — Он трезвонькал мне на телефон в ебучую рань, как обычно.
— Тебе тоже? — сухо спрашивает его Чума.
— Та же история, — рокочу я, проводя рукой по волосам. Вот почему мне нужно добраться до арены как можно раньше. — Увидимся позже, парни.
— Увидимся, — отзывается Виски, устало махнув рукой.
Виски и Чума всё ещё обсуждают сообщения Тренера, когда я выхожу на свежий утренний воздух. Из-за такой погоды ноют старые травмы, и все становятся раздражительными.
Просто идеально.
Я достаю телефон. Никаких новых сообщений. Узел в животе затягивается туже, пока я набираю и отправляю ещё одно, последнее сообщение. И для него я не использую этот невыносимый групповой чат стаи.
Я не жду ответа. Призрак хранит радиомолчание уже так долго, что для него не редкость, но...
В этот раз всё ощущается иначе.
Даже в такой час на арене кипит жизнь: прибывают ремонтные бригады, уборщики заканчивают свои ранние смены. Несколько нетерпеливых фанатов уже разбили лагерь у входа для игроков в надежде мельком увидеть своих героев.
Мой телефон вибрирует.
Сообщение из одного слова от Призрака.