Артем кивает, снимает толстовку.
— Держи, — накидывает ее на меня. — Холодно же.
Толстовка пахнет им — чем-то свежим, мятным. Кутаюсь в нее, наблюдаю, как он залезает на подоконник.
— Аккуратно, — шепчу.
Он оборачивается, улыбается:
— Не волнуйся. Я же не зря в секцию скалолазания год ходил.
— Ты ходил в секцию скалолазания? — удивляется Арс.
— Было дело. Давай, держи меня.
Арс хватает его за ремень. Артем осторожно вылезает из окна, встает на карниз. У меня сердце замирает — а вдруг сорвется?
— Вижу лестницу, — говорит он. — Сейчас попробую…
Тянется. В темноте плохо видно, только силуэт на фоне тусклого света уличного фонаря.
— Осторожнее! — кричит Арс.
— Почти... Еще немного...
Звук металла. Он схватился за лестницу.
— Есть! Вроде крепко. Сейчас перелезу и проверю.
Наблюдаю, как он перебирается на лестницу. Руки у меня трясутся уже не только от плохого самочувствия.
— Норм! — кричит он снизу. — Можно спускаться!
— Сначала Ника, — говорит Арс.
— Я не полезу, — отвечаю сразу. — Я не смогу. У меня руки слабые, и голова кружится.
— Эй-эй, — Арс притягивает меня к себе и приближется так, словно хочет поцеловать меня. Улыбается и гладит по волосам. — Обещаю, если ты будешь смелой девочкой, я тебя награжу…
7 глава
Смотрю, как Аверин спускается по пожарной лестнице, и понимаю — надо что-то решать с Никой. Она стоит рядом, бледная как смерть, кутается в его толстовку. В ЕГО, блять, толстовку. И это меня бесит больше, чем должно.
— Я не полезу, — отвечает она. — Я не смогу. У меня руки слабые, и голова кружится.
— Эй-эй, — я притягиваю ее к себе и наклоняюсь. Улыбаюсь, пытаясь успокоить, касаюсь ее волос. — Обещаю, если ты будешь смелой девочкой, я тебя награжу…
Она краснеет и дует губы, и у меня что-то внутри замирает. Кашляю.
— Так, — говорю, когда Артем исчезает внизу. — План такой. Я помогу тебе добраться до лестницы, а он поймает внизу.
— Я не смогу, — она качает головой. — У меня руки трясутся.
— Сможешь. Я буду держать.
Подхожу к окну, проверяю лестницу. Крепкая, старая советская железяка. Выдержит.