Они уходят в комнату. На кухне остаемся я, Арс и мама.
Она смотрит на наши руки — переплетенные, на столе. Мы забыли спрятать. Или нам больше и не нужно…
— Ника. Давайте чаю? Как раз заварился…
— Да. Пожалуйста.
Наливает. Арсу тоже. Он берет чашку — рука чуть подрагивает. Мама видит. Ничего не говорит. Пододвигает пирог.
— Ешь. Яблочный. Свежий.
Он смотрит на нее — и в его глазах такое, что хочется обнять его и никогда не отпускать. Потому что я знаю когда ему в последний раз чужая мама накладывала пирог и говорила «ешь». Никогда.
— Спасибо, — тихо, хрипло.
— На здоровье, деточка. Вы сказали, что мы вторые… Ника, первыми были твои родители? Как они отреагировали?
— Они выгнали меня из дома…
— Боже мой… Девочка, — она кладет на мою руку свою ладонь. — Знай, моя дорогая, что родители всегда должны принимать выбор детей. Как бы сложно не было. Как бы нам не нравилось. Но это ваша жизнь и вам еще нужно столкнуться со стольким… Вы выбрали нелегкую тропку, но я уверена, что мы должны поддерживать наших детей, а не становиться еще одним врагом. Так что… Если вам нужно будет, приезжайте оба ко мне. Я вас приму. Всегда.
Артем возвращается через десять минут. Один. Из комнаты — негромкий телевизор. Папа словно переваривает.
Садится. Лицо спокойное, но глаза чуть красные. Смотрит в остывший чай.
— Что сказал? — шепотом.
— Что видит, что у нас все серьезно. Что если у Арса будут проблемы с семьей — он поговорит. И с твоим отцом тоже. Сказал — ему нетрудно. Что родители должны знать, что их дети в порядке.
Замираю.
Папа Артема готов позвонить моему папе. Чужому человеку. И сказать: ваша дочь в порядке, о ней заботятся…
Прощаемся уже далеко за девять.
Мама обнимает Артема — долго, крепко. Потом меня — неожиданно мягко.
— Приезжайте. Когда хотите.
Сует контейнер — большой, тяжелый.
— Пирог. Курица. Салат. На завтра вам хватит.
— Вы не должны были…
— Должна. Вы молодые. Не едите нормально. А мне несложно. Мы с папой все равно все не съедим.
Поворачивается к Арсу. Он у двери, руки в карманах, привычная маска на лице.
— Арсений, — голос мягче, осторожнее. — Тебя это тоже касается. Раз уж ты выбрал такой путь, будь добр будь и нашим сыном. Как и ваша малышка нашей дочкой. Котлеты очень часто делаю, так что если есть машина и у тебя, один из вас приезжайте, чтобы Никочка не стояла у плиты целыми днями. Темочка любит. И тебе обязательно понравятся.
Молчит секунду.
— Спасибо, — тем самым голосом. Хриплым, ломким, который я слышала дважды в жизни.
— На здоровье.
Мы едем обратно какое-то время молча. Въезжаем в город.