Может и правда. Да только не могу я поверить в то, что Владик по доброй воле меня бросил. Мы же еще вчера общались по телефону и он в любви мне клялся. А потом…
Машина вдруг тормозит, и я вздрагиваю, когда Алексей Михалыч открывает глаза и точно ловит мой взгляд в полумраке машины.
Секунда… две… три…
Время будто растягивается, и мне становится еще более неловко…
— Ну что, отличница? Идешь или передумала? — хрипит он тихо, так непривычно сонно, что даже немного интимно кажется.
Зависаю, не сразу понимая, о чем он. Но затем до меня наконец доходит, что машина остановилась неспроста. Мы приехали.
Спохватившись озираюсь по сторонам, и распознаю признаки все той же общаги:
— Ой, да! Иду! Спасибо, что подвезли! — спешу выскочить из чужой машины и почти бегу к своему корпусу.
Быстрей, пока еще сильнее не опозорилась. Хватит с меня на сегодня.
Сейчас срочно в комнату и постараться уснуть. Чтобы завтра как огурец была. Надо будет отмыться как следует от дурацкой зеленки, и в дом малютки пулей, узнавать какие мои дальнейшие действия и как много времени займет наше воссоединение с сестрой.
А потом попробую еще раз Владику дозвониться. Может отец ему хоть телефон вернул, раз уж я теперь его жена.
Оббегаю здание и хочу было ворваться в общежитие, но ручка не поддается.
Только ни это…
Помню, что вахтерша предупреждала, что не пустит. Но я думала, что смогу ее уговорить. Ведь я ни разу за все время учебы не нарушала комендантский час настолько злостно. Я уже готовилась как буду объясняться, извиняться и умолять, но оказалось все куда проще — дверь закрыта.
Блеск.
Меня распирает от чувства обиды на весь этот мир. Я так устала. От всей этой вселенской несправедливости. Почему одним все, а другие — я?!
Не в силах снова сдерживать поток рыданий бреду на ближайшую лавку. Благо под фонарями и камерами. Может вахтерша проснется и увидит меня. Сжалится, впустит.
Меня уже ноги не держат. И я буквально падаю на жесткую скамейку, закрываю руками глаза и даю волю слезам.
Я так устала бороться с этим миром. Сил нет. И если бы не Софка — гори все синим пламенем. Но она нуждается во мне. А я в ней. Как в смысле жизни.
Не знаю сколько времени вот так вою. Мне холодно. И спать хочется, даже если уснуть опять не получится. А еще кричать хочется. Но я даже этого себе позволить не могу. Всю общагу разбужу ведь. Поэтому просто проглатываю боль, пытаясь собраться с мыслями и решить, как пережить эту ночь, как вдруг слышу…приближающиеся шаги…
Глава 9. Марьяна
Напрягаюсь вся от звука шагов, но даже пошевелиться боюсь, в надежде, что меня просто не заметят и пройдут мимо.
— Вроде сказала, что в общагу пойдешь? — вдруг слышу знакомый скучающий голос Алексея Михайловича. — К экзамену готовиться. Разве нет?
Боже, как я сейчас рада, что это именно он. С тихим всхлипом убираю руки от заплаканного лица:
— Я и пошла. Но там закрытооо… — не могу больше. Просто не в силах держать себя в руках и все тут! Почему-то именно рядом с этим строгим мужчиной, который велел мне не выть, я как назло превратилась в плаксу.
Отец Влада окидывает меня оценивающим взглядом, как если бы проверял мою целостность:
— Опять кто-то обидел?
Качаю головой:
— Просто расстроилась, что общага закрыта, — шмыгаю носом.
— Тогда почему сразу не согласилась со мной ехать? — его голос звучит привычно грозно.