— И что, они тебе прям так об этом и рассказали?
— Я за что купил, за то и продаю. — Скорняк посмотрел мне прямо в глаза. — А уж верить или нет — дело хозяйское. Тысяча семьсот тридцать выходит. На кило и сто пятьдесят четыре грамма твой товар.
— Хорошо, — кивнул я.
Скорняк подхватил сердца, поманил к себе какого-то пацана, сунул ему свёрток, и тот сразу же умчался. Всё правильно, день обещает быть жарким, и сердца лучше сразу пустить в обработку, чтобы не пропали. Единственное, что мне показалось странным, так это то, что он их даже не проверил и не посмотрел. Нет, понятно, что на солнце их никто вскрывать не станет, но вот так слепо довериться первому встречному?
— Не боишься, что я тебя обманул? — всё же решил проверить скорняка я.
— Слушай, твоя рожа на каждом столбе висит, — усмехнулся он. — Думаешь, я тебя не узнал?
— А при чём здесь это?
— При том, что на тебя людоеды охоту объявили, а значит, есть за что. А товар твой я по запаху сразу определил. От них, свежих, всегда в носу пощипывает.
— Не замечал, — хмыкнул я.
— В следующий раз проверишь. Кстати о том самом Браке, — хитро прищурился скорняк. — За твою башку уже полтора центнера обещают. Так что я бы на твоём месте вот так открыто рожу не светил.
— Полтора — это хорошо, — ощерился я. — Может, стоит дождаться, когда до двух сотен поднимут?
— Да тебя свои же быстрее грохнут.
— Факт, — согласился я и подхватил с прилавка мешочек с серебряными прутками, которые при мне отсчитал скорняк.
— Ну, будь здоров. Нам бы таких, как ты, побольше, глядишь, уже нормально жить бы начали.
— Сомневаюсь, — покачал головой я, убирая серебро в рюкзак. — Среди нас тоже выродков хватает.
— Это точно.
Я попрощался с разговорчивым торговцем и направился домой. По пути прикупил горячих пирожков у женщины, продающей их на выходе прямо из корзинки. Пока шёл, не удержался и втрепал один буквально за три укуса. И едва поборол с искушение сожрать остальные. До того они оказались вкусные.
В квартире царил полумрак, разгоняемый лишь керосиновой лампой. В печи потрескивали дрова, разгоняя влажную атмосферу. Стэп уже нарезал сердца на порционные куски, а вот Полины не было.
— А Поля где? — спросил я. Скинул рюкзак в угол и поставил на стол сушилку.
— Вёдра отнести пошла, — ответил приятель, рассматривая приобретение. — Фигасе, из нержавейки, советская ещё. У моей бабушки такая была.
— В то время такие у всех бабушек были, — добавил я и уселся в кресло. — А давно она ушла?
— Слушай, я за ней не слежу, — отмахнулся Стэп и взглянул на часы. — Минут пятнадцать примерно.
— Ясно, значит, в кабак пошла, — поморщился я. — Лишь бы без стука не ввалилась.
— Я её уже предупредил. Она с вёдрами так войти собиралась, хорошо, я успел сердца накрыть. Ну что, погнали?
— Подождём, чтоб процесс не прерывать.
— Как скажешь, — пожал плечами Стэп и вытянул из рюкзака лазерный термометр. — На газу сушить будем?
— Как обычно. С ним процесс более предсказуем. Эх, сейчас бы нашу, электрическую вернуть.
— А смысл? От чего её здесь запитывать?
— Тоже верно. Ладно, разогревай пока, шестьдесят градусов — крайняя температура.
— Да я, вообще-то, в курсе, — скорчился Стэп. — Сам подбирал. Да где она ходит?