— Тридцать, — поморщился торгаш, будто только что вкусил лимона.
— Двадцать, — с нажимом произнёс я. — Мне проще ведро за десятку взять и гвоздём дыр в нём наделать.
— Ладно, — вздохнул мужик. — Двадцать, так двадцать, забирай. Чёрт, теперь весь день наперекосяк пойдёт…
Я подхватил сушилку, которая и в самом деле была почти новой. В целом ничего выдающегося в ней не было, и просить за неё полтинник — это вопиющая наглость. Она представляла из себя четыре кольца разного диаметра с перфорацией по бокам, чтобы продукты проветривались при сушке, и небольшими прорезями на торце, в которые укладывались эдакие спицы, на которые насаживались продукты. Такую хрень многие изготавливали сами, как раз используя для этого вёдра. Сомневаюсь, что заводское исполнение каким-то волшебным образом превзойдёт самоделку. А купил я её просто для того, чтобы не тратить время на поделку, тем более что она обошлась бы мне примерно в такую же цену. Ведро за десятку — и столько же в мастерской, на переделку.
Ага, а вот и скорняк, уже кожаные поделки на прилавок выкладывает. Ведёт себя уверенно, сыто, значит, не бедствует.
Я подошёл к прилавку и принялся рассматривать товары: различные ножны, ремни, несколько вариантов кобуры под пистолеты, в том числе и наплечные. Подсумки на кнопочных замках и другие полезности из кожи и не только.
— Здорова, — поприветствовал мастера я.
— И тебе не хворать, — прогудел мужик квадратного телосложения с огромными ручищами. — Интересует что?
— Да я скорее по вопросам сбыта, — усмехнулся я и скинул рюкзак. Извлёк из него простыню, в которую были завёрнуты сердца, и положил их на прилавок. — Почём возьмёшь?
— Полтора веса, — обрадовал меня он. — Сейчас на них сильно цена подскочила, и это ещё не предел.
— А с чем связано?
— А ты будто не знаешь? — хмыкнул он и зачем-то понюхал свёрток. — Подожди, сейчас весы принесу.
— Я в самом деле не в курсе, — бросил ему в спину я, на что он только отмахнулся, мол: потерпи, сейчас всё будет.
Некоторое время он копался в тележке с товаром, откуда извлёк электронные кухонные весы и калькулятор. Всё это он не спеша выставил на прилавке и принялся развязывать узелок с сердцами.
— Ну и? — с нажимом произнёс я. — Не расскажешь, что там в мире-то происходит?
— А ты, никак, с гор вчера спустился?
— Почти, — улыбнулся я. — По высоткам пришлось знатно полазать.
— Ясно всё. Сам-то откуда?
— С Кировской области, село Слободское.
— Это каким же ветром тебя к нам занесло?
— Попутным.
— В общем, дело такое, — поморщился скорняк. — Людоеды снова нам войну объявили, и на этот раз всё гораздо серьёзнее.
— Куда уж ещё-то?
— О-о-о, поверь, эти твари теперь совсем иначе подготовлены. Три года силы стягивали и вооружением запасались. На прошлой неделе чуть Костромскую крепость не взяли. А позавчера сразу на три города напали, да так жёстко, что там до сих пор людей хоронят. У меня запас из десяти сердец за час расхватали, по двойному тарифу. Так что вот такие дела, — вздохнул он и положил свёрток на весы.
— М-да, — задумчиво буркнул я. — А с чего вдруг такие движения?
— Этого я не знаю, — покачал головой он. — Говорят, они какого-то человека ищут.
— Не того ли Брака, случайно?
— Не, — уверенно отмахнулся он. — Там о ребёнке речь, точнее, почти подростке.
— Вот как? — приподнял брови я. — А ты откуда знаешь?
— У меня есть серьёзные покупатели, аж из самой девятки, понял?