— Или я просто могу оставить всё как есть.
— Тогда я продолжу орать.
— И снова получишь…
— Да что ты за человек-то такой⁈ Мы будем препираться, как в детском саду, или ты принесёшь мне ведро? Можешь просто срезать с меня трусы, чтобы я поссал.
Лысый задумался и спустя пару секунд кивнул.
— Кочан! — крикнул он. — Принеси ведро.
Из коридора донеслись шаги и тихое бормотание. Лысый вытянул нож и приблизился ко мне, собираясь исполнить мою просьбу. Я лежал на полу и судорожно соображал, что я могу извлечь из сложившейся ситуации?
Скользнув взглядом по мрачному помещению за спиной лысого, я увидел дверь, за которой, скорее всего, располагалась камера Стэпа. Как я уже заметил ранее, коридор был очень узким, и если бы приятелю удалось выбить створку, то она бы напрочь перекрыла проход.
Я скользнул по ней взглядом и увидел задвижку, которая фиксировала полотно. С одного удара такую не сбить, но вот с двух-трёх солидных пинков — запросто. Мысль созрела мгновенно, но план был настолько рискованным и отчаянным, что даже при наличии всей существующей удачи мы запросто могли сдохнуть.
Лысый уже начал склоняться надо мной, когда я резко ударил его прямо в колено опорной ноги. Он полетел на пол, выставив перед собой нож, которым едва не вспорол мне брюхо. Меня спасли только рефлексы, притом не мои. Нелепо взмахнув руками, Ленин попытался прикрыть лицо от удара об пол. Нож вылетел и, бряцнув, отскочил к окну.
Не знаю, как я извернулся. Видимо, помог адреналин, который влетел в кровь, словно поток воды, выпущенный из брандспойта. Встав на четвереньки, я навалился всем телом на лысого и дважды ударил его лбом в затылок. Бил не жалея себя, с такой силой, что у самого искры из глаз полетели. Этого хватило, чтобы противник затих, но вот надолго ли?
— Стэп, мочи дверь! — взревел я и метнулся к ножу.
Из коридора донёсся грохот, будто что-то уронили. И я подозревал, что это полетел стул, с которого сорвался один из бойцов. Время шло на доли секунды. Я изо всех сил рванулся к ножу и едва не вывихнул себе плечо, когда приземлился на руку. Но боль лишь придавала злости и энергии. Шаря пальцами по полу, я извивался всем телом, пытаясь схватиться за рукоятку. Да хоть бы и за само лезвие, насрать!
Сокрушительный удар обрушился на дверь. Но как я и предполагал, с первого раза она не открылась. Топот был уже совсем близко. Ещё мгновение — и ко мне в камеру ворвётся вооружённая охрана. Им даже стрелять не придётся, я и так нахожусь в беспомощном положении. Да меня просто ногами до полусмерти забьют.
Очередной гулкий удар, сопровождаемый треском, и створка с грохотом прилетела в противоположную стену коридора. Видимо, удача всё же была на нашей стороне, потому как вслед за этим раздался протяжный стон и отборный мат. Так совпало, что боец, спешивший на помощь босу, как раз оказался под ударом дверью.
Я наконец ухватился за нож. Прогнулся в спине, насколько это вообще возможно в мои годы, и, просунув лезвие под верёвку, принялся её перерезать. Получилось не очень, и я распахал себе голень. Хоть и почувствовал это далеко не сразу. В голове словно набатом звучало утекающее время. Ещё секунда — и ноги оказались свободны.
И в этот момент помещение заполнилось грохотом автоматной очереди. Выстрелы ударили по ушам, пули защёлкали в коридоре, с визгом отлетая от кирпичных стен. В соседней комнате завизжала Полина. А я вовсю пытался перекинуть руки вперёд, но тело словно задеревенело и не желало слушаться.
— А-а-а! — завопил я и наконец извернулся, просовывая ноги через связанные запястья.
Снова схватил нож, но на этот раз совсем не для того, чтобы срезать верёвки. Лысый на полу уже начал шевелиться. Я вогнал ему лезвие в спину по самую рукоятку, вытянул и ударил снова, а затем зашарил по телу руками, пытаясь высвободить пистолет, на котором он лежал.
Мощный пинок откинул дверь с прохода. Я уже видел, как в проёме появляется автоматный ствол. Ещё секунда — и меня нашпигуют свинцом под самую завязку. И вряд ли хоть кто-то дёрнется, чтобы дать мне чёрное сердце.
Наконец ствол оказался в моих руках. Не думая о последствиях, я со всей силы прижал оружие к бедру и потянул вниз, загоняя патрон в патронник. На коже осталась глубокая царапина, но это мелочи по сравнению с тем, что меня ожидало. Затвор сухо щёлкнул, и я вскинул ствол практически одновременно с направленным в мою сторону автоматом. Но спуск я утопил раньше.
Хлопнул выстрел, гильза стукнула об пол, и одновременно с ней в коридоре рухнул боец, расплескавший мозги на дверь камеры Стэпа. Чисто на рефлексе я сместил оружие, направляя его в лысую башку, и ещё раз надавил на крючок.
Минус два.
Коридор снова наполнился стрельбой. Поливали бездумно, просто засыпая нас пулями. Вот только ни одна из них не влетела в комнату.
— Стэп, дверь! — снова заорал я, и она почти тут же распахнулась.
Я как раз успел освободить руки окровавленным ножом. Он и полетел в противоположную комнату, а я подполз к дверному проёму и затянул внутрь тело убитого бойца.
Вот теперь можно повоевать. Полупустой магазин полетел на пол, а его место занял новый, который я вытянул из разгрузки. Тут же достал оставшиеся и положил их рядом, на пол. Оттянул затвор, убедился, что патрон в стволе и можно вести огонь.
И в этот момент позади меня брызнуло осколками окно. Пули свистнули в опасной близости, и я, не задумываясь, нырнул в камеру к Стэпу. Спрятался за откосом, выждал секунду, пока не стихла очередь, а затем высунулся и ответил по окну двумя короткими очередями. На улице кто-то вскрикнул, послышался отборный мат, а я хищно оскалился.
Без разницы, куда угодила пуля, этого бойца уже можно считать выбывшим.
А затем случилось то, чего я больше всего опасался. Что-то тяжёлое покатилось по полу и стукнулось в полуоткрытую дверь. Это могла быть только граната. Я отреагировал в ту же секунду и ударил ногой по полотну, возвращая подарок отправителям, а сам бросился вниз и, открыв рот, зажал ладонями уши.