Оттолкнувшись ногами, я проскользнул по полу до противоположной стены, развернулся и несколько раз стукнул в неё пяткой. Но на этот раз попытался сделать это потише. А когда в ответ снова пришёл эдакий шкрябающий звук, довольно ощерился. Кажется, я наконец нашёл своих друзей. Теперь осталось придумать, как передать им послание.
Уже в который раз я сменил положение и принялся осматривать стену на предмет хоть каких-то отверстий. Не может быть, чтобы в казённом здании их не нашлось. И я обнаружил то, что искал, почти сразу. Достаточно было лишь сместить взгляд в сторону самодельного радиатора отопления. Дыра в стене, через которую сюда просунули трубы, была небрежно пробита чем-то типа молотка или лома. И естественно, что после такого варварского метода там остался зазор. Немного подёргавшись, я подполз к нему и, прижав губы практически к самому углу, зашептал:
— Стэп, ты там? Эй, алё, ты меня слышишь?
В ответ донеслось лишь мычание, и оно не принадлежало мужчине. Значит, по соседству разместили Полину, посчитав её менее опасной. Слева от меня тихо, и вовсе не потому, что Стэп тупой и не догадался, как подать мне сигнал. Выходит, он где-то на другой стороне. И это очень плохо. А может, он вместе с Полиной?
— Поль, — снова зашипел я, — не знаю, чем ты там скоблила, но вернусь к тому месту. Один раз — да, два раза — нет. Поняла?
Раздался шорох и усердное сопение, а спустя некоторое время снова прозвучал едва уловимый шкрябающий звук. Одиночный, что означало «да».
— Стэп с тобой?
Два раза — значит нет. Плохо. Думаю, спрашивать, знает ли она где он, нет смысла. Даже если знает, всё равно не сможет дать внятного ответа. Рот заткнут, а гадать я могу до бесконечности.
— Ты в порядке? Не ранена?
Один раз, затем пауза и ещё два. Нет, так не пойдёт — запутаемся. Нужно задавать один по одному вопросу за раз. Но что ещё мне нужно знать?
— Справа от тебя есть комната?
В ответ пришёл целый каскад шаркающего звука, что могло означать: она не знает.
— Ты пробовала стучать?
Один раз.
— Ответ был?
Два раза.
Я снова задумался. Кое-что прояснилось, но конкретики ещё очень мало. Нужно как-то связаться со Стэпом, но как? Да и что он сделает, если находится в таком же положении? Начнись сейчас заварушка, мы даже адекватно ответить не сможем. Ногами лягнуть разве что — и только. Но против автомата такой приём равноценен самоубийству. К нам даже подходить не станут, просто расстреляют издалека, чтоб не мучились.
Голова снова начала болеть, но на этот раз оттого, что я нещадно её насиловал в попытке получить хоть какой-то вариант к освобождению. Но каждый раз натыкался на барьер в виде пленных друзей. Даже если мы с Полиной сможем что-то предпринять, Стэпа точно убьют. Мы физически не успеем его освободить. Да и за Полину я был сильно не уверен.
На мгновение меня захлестнула ярость, и злился я на себя, на свою беспомощность. Если бы я не разделил наш отряд, мы могли бы прорваться. Но, чёрт возьми, как же не хотелось терять то добро, ради которого мы три года рисковали жизнью! Двадцать с лишним килограммов серебра — это очень хорошие деньги. На них можно обеспечить себе несколько лет безбедной жизни в любой крепости. Плюс оружие и припасы, вывезенные из деревни. Ленин отлично нас просчитал и обвёл вокруг пальца, словно малолетних детей.
— Эй! — заорал я. — Эй, уроды, мать вашу! Слышите меня⁈
Откуда-то из глубины здания донёсся грохот. Я даже глаза прикрыл, чтобы обострить слух и разобрать направление. Судя по всему, Стэп находился в комнате напротив моей, сразу через коридор. Ещё один кусочек информации, который совершенно бесполезен. В том смысле, что с приятелем я всё равно поговорить не смогу, как бы мне того ни хотелось. А своим криком я добился совсем не того, чего желал.
Послышались шаги, лязгнул засов, и моего слуха коснулись глухие звуки ударов и сдавленный стон. Стэпа угомонили, а следом досталось и мне. В камеру вошёл всё тот же боец и дважды пнул меня в живот, заставляя скрючиться от боли. Он уже почти вышел за дверь, когда я наконец поборол боль и прохрипел ублюдку в спину:
— Лысого позови.
— Ага, уже бегу, — усмехнулся он и захлопнул дверь.
Но сдаваться я не собирался и снова заорал. На этот раз просто, без слов, лишь бы привлечь внимание командира. И ожидаемо, снова получил болезненный пинок под дых. Лёгкие скрутило болью, и некоторое время я пытался сделать хоть крохотный вдох. А когда меня отпустило, снова закричал.
Похоже, до бойца наконец-то дошло, что я не успокоюсь, и он выполнил мою просьбу. А может, и сам командир решил лично меня угомонить. Когда он появился в дверном проёме, я тут же затих.
— Ну и чего ты хочешь этим добиться? — спокойным голосом спросил он.
— Ты ведь в курсе, что даже в концентрационных фашистских лагерях у заключённых был туалет? — спросил я.
— Я похож на идиота? — в своей манере ответил он. — Я не стану тебя развязывать.
— Можешь подержаться за мой конец, я не против, — ухмыльнулся я. — Если брезгуешь сам, пришли кого-нибудь из своих псов.