Глава 21.
— Фелиции нужна проверка, — коротко бросил Кайден. — Ее сила не пробудилась после проведенной ночи.
— Проверка, — хрипло повторила ведьма и усмехнулась. — Конечно.
Аделин обогнула стол и подобралась ко мне поближе. Чуть склонила голову, рассматривая меня пристально и изучающе, словно редкий экспонат под стеклом. Зрачки ее янтарных глаз медленно наполнялись туманным свечением…
И от этого взгляда по спине пробежал холодок.
— Интересно, — протянула она, и ее ноздри дернулись, как у хищника, что почуял добычу. — Ты пахнешь… огнём. Раньше ты сама тянулась к нему, а теперь его боишься.
— Я не понимаю, о чем… — начала я, но осеклась, когда Аделин вскинула руку.
— Тише, милая. Мне всё равно, кому ты отдала свою невинность.
Я почувствовала, как вспыхнуло лицо, и украдкой взглянула на Кайдена.
Он стоял неподвижно, как статуя, сложив руки на груди и глядя на меня. На его лице не проявилось ни единой эмоции… Только на виске дрогнула жилка.
Ведьма подалась ко мне ближе, и я уловила запах дыма и полыни.
Она медленно провела ладонью над моим лицом, не касаясь кожи, но я ощутила странное тепло… Словно жар щекотал мою кожу.
— Странно, — прошептала Аделин. — Я чувствую свет, но он словно заперт.
Мягко ступая босыми ногами по пушистому ковру, она двинулась обратно к столу.
Несколько минут гремела своими чашами, пузырьками, рисовала на столе непонятные руны и, наконец, произнесла:
— Подойди.
Я последовала ее просьбе. Остановилась рядом, со страхом наблюдая, как она берет в руки тонкое серебряное лезвие, затем ставит в центр нарисованного круга обсидиановую чашу, наполненную мутной водой.
— Дай мне руку, — приказала ведьма, вытянув вперед свою ладонь с тонкими костлявыми пальцами. — Только не бойся.
— Я не боюсь, — солгала я, чувствуя, как по спине течет холодный пот.
— Кровь всегда скажет больше, — заверила она. — Порой гораздо больше, чем слова.
Аделин взяла мою ладонь и повела тонким лезвием по линии жизни.
Оно больно царапало кожу.
Я тихо шикнула — и Кайден тут же пришел в движение.
— Усмири свое пламя, генерал, — усмехнулась ведьма, даже не оглянувшись. — Я не причиню ей вреда.
Как только несколько капелек крови скатились в обсидиановую чашу, Аделин начала едва слышно что-то нашептывать. Каждое ее слово звучало на каком-то загадочном древнейшем языке.
Я посмотрела на каплю своей крови, которая не растворилась, не утонула… Она продолжала держаться на поверхности мутной воды, словно расплавленный металл.
И вдруг воздух задрожал.
Кровь в чаше засветилась. Но не алым, как у обычных людей, а мягким золотистым светом.
— Ты светлая, — довольно прошептала ведьма. — И древняя.
Она приблизила чашу к своему лицу и вгляделась в мерцание капли. Словно видела там что-то, чего не видела я.