— А совесть не мучает?
— Нет.
В кабинете наступила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.
Фэл боялась, что Реджи её бросит.
А я боялся другого.
Что он на ней женится.
Меня трясло от одного вида его рук на её талии.
Я мог рассказать всю правду сегодня. Грубо. Честно. Одним словом разрушить ее помолвку.
Но понимал, что Фэл уже достаточно меня ненавидит.
А Реджинальд… Он был хорошим другом. Но даже несмотря на лик ледяного дракона, он был плохим воином.
Мы оба были неидеальны.
У меня хватало своих недостатков, у него — своих.
Но именно на его слабости я сегодня и сыграл.
Реджи слишком честолюбив.
Ему нужна красивая картинка — идеальная жена с редкой сильной магией, которой можно похвастаться.
А мне…
Мне нужна моя Фэл. С её злостью, обидами и презрением.
Мне хотелось, чтобы она снова научилась мне доверять. Поэтому пусть снова привыкает к моему обществу.
— Кстати, тебе пришла записка от Лорин, — Лексар вытащил из кармана письмо и протянул его мне.
Я открыл глаза, забрал надушенный духами конверт и отправил его прямиком в пылающий камин.
— Даже не прочёл?
— Я и так знаю, что там. Лорин заявилась на этот прием. Её переполняет желание начать все сначала.
Я устало выдохнул, вспомнив пылкие речи Лорин.
Драконицы…
Они всегда держались так, будто весь мир принадлежал им. И, по сути, так и было.
Именно их чаще всего выдавали замуж за границу ради политических союзов, договоров и выгоды.
Поэтому им было дозволено всё: выбирать мужей, любовников и род занятий.
Их жизнь в королевстве разительно отличалась от жизни остальных женщин. Пока вторые зависели от мужчин, цепляясь за свою невинность и спящую магию, как за билет в приличную жизнь, драконицы творили, что хотели.
Потому что уже рождались с магией и со всеми привилегиями, который дарует лик дракона.
И они умело пользовались своей свободой.