Царский поцелуй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спи, я буду к утру, — сказал он и покинул спальню.

Он вышел к Большой Невке, растолкал спящего на дне ялика парня и поплыл к Петропавловской крепости.

Было светло, и с воды различались предметы на берегах. Неспешно они обогнули Каменный остров, вошли в Неву и услышали слабый барабанный бой, перемежаемый звуком труб, — он доносился как будто бы отовсюду, и Булгарин догадался, что это идут по улицам отряды, посланные к месту казни от разных полков. По мере того как подплывали к крепости, барабаны звучали все гуще. Ялик вошел в Кронверкский пролив, и тут барабаны неожиданно смолкли. На смену им пришли звуки молотков, отдаленные, но хорошо слышимые в ночной тишине. Булгарин велел пристать к берегу и ждать, а сам спрыгнул на землю и смешался с людьми, стоящими на площади перед валом. На валу за солдатским оцеплением заканчивали сколачивать эшафот. Он решил подойти поближе, но тут кто-то грубо схватил его за руку. Булгарин обернулся и увидел Дельвига.

— Уходите, — прошипел Дельвиг, — вам здесь не место. Не кощунствуйте, уходите, или я за себя не ручаюсь.

— А если не уйду? — Булгарин презрительно сощурился.

— Тогда я, не считаясь ни с чем, устрою скандал и добьюсь, чтобы нас обоих свели на съезжую. Представьте физиономию шефа жандармов, когда ему доложат, что вас, журналиста, пользующегося особым доверием правительства, доставили в полицию прямо с места аутодафе, как какого-нибудь бунтовщика.

Булгарин пожал плечами.

— Я не виноват, барон, что действую на вас, как тряпка на быка.

— И тем не менее... — Дельвиг судорожно дернул рукой, словно хотел дать пощечину, но в последний момент передумал.

— Вам тоже не след записываться в бунтовщики, — усмехнулся Булгарин в ответ на его нерешительность. — Но раз уж вы не в силах владеть собой, то я, пожалуй, войду в ваше положение и удалюсь — единственно для того, чтобы отнять у вас повод совершить самоубийственную глупость... До свидания, барон!

Булгарин вернулся к ялику и приказал возвращаться назад. Он не жалел, что не увидит казни; вида эшафота — при его-то богатом воображении — было достаточно, чтобы представить ее в подробностях и при надобности описать в «Северной пчеле»; хотя он понимал, что такая надобность вряд ли возникнет.

Когда вышли из-под прикрытия крепости, стало свежо; ветер дул с моря, навстречу течению. Булгарин присел на корме, подпер ладонью подбородок и прикрыл глаза. Он вспомнил, какой испытал ужас, узнав, что на допросах мятежников то и дело всплывает его имя. Сам государь посчитал нужным спросить у Александра Бестужева, были ли замешаны в дело журналисты. «Нет, они не имели о наших планах ни малейшего понятия», — отвечал Бестужев. «Но ведь вы были с Булгариным в постоянных сношениях», — удивился государь. «Это так, но доверять ему до конца мы не могли. Он поляк, и дело России ему чуждо». Что ж, спасибо Бестужеву, Рылееву и всем прочим. Спасибо, что не замарали его имя, не утащили за собой в пропасть...

Снова ударили барабаны. Булгарин сидел с закрытыми глазами, но все равно видел загнанных внутрь солдатского каре заговорщиков и гарцевавшего на коне Голенищева-Кутузова, истинного цареубийцу, принявшего четверть века назад участие в удушении Павла I и теперь руководившего наказанием цареубийц несостоявшихся. По одному их выкликали, ставили против отряда, представлявшего род войск, в котором они служили до мятежа, ломали над головами заранее подпиленные шпаги, срывали эполеты, знаки отличий и мундиры и, тут же напялив на них арестантские халаты, уводили обратно в казематы.

Уставший, продрогший Булгарин не открывал глаз, но видел, как на вал в сопровождении солдат и полицейских надзирателей вывели пятерых главных преступников. Кандалы на ногах заставляли их идти мелким гусиным шагом, руки были перетянуты ремнями. Впереди шел Каховский, за ним попарно Бестужев-Рюмин с Муравьевым и Пестель с Рылеевым. Эшафот, однако, еще не был готов, стучали молотки. «C'est trop»^{44}, — с отвращением сказал Пестель. Их посадили на траву подле эшафота. Молотки продолжали стучать. Ялик плыл уже по Большой Невке, но Булгарин все равно слышал их стук.

Наконец эшафот был достроен. Преступников подняли с травы. Протоиерей Казанского собора Мысловский подошел, чтобы напутствовать их в страшную дорогу, дал приложиться к кресту. Тут же их взвели на помост, надели каждому на шеи аспидные доски с именами и описанием вины, на головы мешки, а уж поверх мешков петли. О, Булгарин знал, как это неприятно, когда шею обнимает петля. Его повесили в Ревеле, после неудачной кражи, без суда и следствия. И это была его первая смерть.

Прежде чем задохнуться, он увидел в просвет ветвей кусок неба и слепящий шар солнца, потом зрение померкло, душа оставила материальную оболочку и понеслась по длинному полутемному коридору, чтобы вдруг оказаться в громадном прямоугольном зале, набитом такими же, как она, вновь прибывшими душами. Какой-то мелкий служка указал ей место в конце очереди, начинавшейся у стола, за которым лихо орудовал печатью пожилой демон. Когда душа Булгарина наконец добралась до стола, демон быстро пробежал глазами возникшее из воздуха дело и сказал тихо:

— В Особую управу.

Приложил печать и почему-то подмигнул.

Сразу откуда-то сбоку выскочил вертлявый демон и веером погнал легкую, как облачко, душу Булгарина в другое помещение. Здесь под низкими сводами сидел еще один демон и ковырял в носу. Стол перед ним был уставлен табличками с надписью «Вербовка» на разных языках, а в руках он вертел песочные часы. При виде души Булгарина он поставил часы на стол, последил некоторое время за струйкой песка и сказал лениво:

— Поясняю: вы находитесь в Особой управе Канцелярии Сильных Мира Сего. Все решают минуты, и надо бы поспешить... — Демон замолчал, вынул из носа козявку, посмотрел ее на свет и вытер палец о край столешницы. — Новые задачи, кои поставлены перед Особой управой, ведут к увеличению штата наших осведомителей в земной жизни. Вам предлагается занять одну из вакансий. В случае согласия вас вернут в ваше прежнее тело. Ответ надлежит дать... вот это... пока песок того... иначе тело станет непригодно. Мой вам совет: соглашайтесь. Если откажетесь, пойдете обычным порядком и нахлебаетесь. Здесь вам одна дорога — в младшие демоны, будете горшки за чиновными демонами выносить. И это при том, что, как явствует из вашего дела, — в руках демона материализовалась папка, — натуру вы имеете деятельную, импульсивную...

Тем временем песок в верхней половине часов стремительно таял.

— Если дадите согласие, вас не только вернут обратно к земной жизни сейчас, но будут возвращать и после следующих двух смертей. Тем самым вы опрокинете нелепую поговорку насчет двух смертей, которым не бывать. Бывать, еще как бывать!.. А кроме того, вам помогут со связями. Наших ведь там, среди людей, много. Не скрою, заодно они над вами надзирать станут. Между прочим, своими сообщениями они вообще вас уничтожить могут, если по глупости или злонамеренно вредоносничать начнете. Но и вы их тоже. Тонкость в том, что ни вы их, ни они вас знать не будут, то есть не будут знать о вашей настоящей роли и станут осведомлять о ваших поступках в обычном установленном для людей порядке.

Песка в верхней половине часов осталось совсем мало.

— Скажу вам по секрету, — продолжал свою вязкую речь демон, — что главная ваша задача будет доносить даже не о людях, которые рано или поздно сюда попадут и все равно ничего утаить от нас не сумеют, а о таких же, как вы, осведомителях. Если докажете свою полезность, то, когда помрете окончательно, сможете рассчитывать тут у нас на тепленькое местечко. И орденок вполне могут дать. Ну как, согласны?

Последние песчинки проскакивали в этот миг в узкое горлышко часов, но душа Булгарина успела-таки выкрикнуть:

— Согласна, согласна..

— За-ме-ча-тель-но! — по слогам произнес демон.

И вслед за этим душа Булгарина пронеслась по полутемному коридору в обратном направлении и ввалилась в бьющееся в конвульсиях тело.

Когда зрение вернулось к Булгарину, он увидел, что лежит под деревом и какие-то люди стаскивают с него петлю.

Ялик споро шел по течению Большой Невки. Над водой стлался утренний туман.