– Твой денек равняется месяцу, а то и двум.
– Да брось, эй! – Макс раскручивает в руках дорожный знак. – Ты же меня знаешь. Съеду до конца праздников!
– Каких именно? Всех, что существуют на свете? В твоем календаре каждый день праздники, – фальшиво улыбаясь, напоминает Виса. – Ага, проходили. И… ты че, опять дорожный знак срезал по пути?
– У него особенный цвет, гляди. Как увидел – так и застыл, – таинственно шелестит Макс. – Ядрена мать, меня чуть грузовик не снес на трассе, я прям на полосе застыл, но есть в нем что-то… искажающее реальность. Это он. Тот самый. Отвечаю! Он искривляет пространство.
– Мозг у тебя, блядь, искривленный, – замечает Катерина.
– Пупсик, ты бывала там, где бывал я? Поверь, – Макс залезает на стол и, как гуляющий кот, ползет по столешнице к Катерине, – оттуда, да, именно оттуда приходят они, это их мир…
Катерина вырывает из рук визжащего Макса дорожный знак и норовит выкинуть и его, и этого сумасшедшего колдуна на улицу, но парень отбирает трофей и садится под елкой, едва не рыдая от восторга.
Катерина оттирает ладони.
– Ладно грязь, где ты мазут-то отыскал? – кричит она.
– Мазут сам его находит, – смеется Виса. – Подобное тянется к подобному.
– А так тебе и надо! – огрызается Макс. – Пусть выест тебе кожу моя грязь. Не будешь совать свой большой горбатый нос туда, где ничегошеньки не понимаешь. Найти такую вещь – то же, что открыть новую планету, настоящее счастье для колдуна! Ничего-ничего не понимаешь!
– Что еще в списке счастья? – раздраженно восклицает Катерина. – Кожурки от бананов?
– Он еще что-то притащил? – Сара устало растирает пальцами переносицу.
– О, я для всех подарки принес!
Счастливый Макс заползает под елку и вытаскивает черный мешок, разрывает его и высыпает содержимое на пол.
– Вот сколько всего притащил! – гордо заявляет он.
Поломанные рации, дырявые шапки и носки, окурки, пустые банки, ветхие книги, запутанные провода. Сплошной хлам.
– Собери сейчас же! – выпаливает Катерина.
– Это драгоценнейшие вещи! Я их по всему миру собирал, – оскорбляется Макс.
– А мои часы и золотую посуду ты, случайно, по миру не собрал? – многозначительно спрашивает Виса. – После того как ты привел в мой дом своих друзей, мне даже жрать не из чего. Весь дом, сука, обчистили.
– Ты ж вампир, на хер тебе посуда? – удивляется Макс.
– Это не значит, что у меня ее надо спиздить!
Расстроенный, Макс возвращается под елку и посылает всем ругательства. Я таращусь на то, как жадно он исследует дорожный знак.
– Юродивый, – подсказывает Ричард. Когда он садится на плечо, я едва не ору: когти прорезают мою красную рубашку и вонзаются прямо в кожу. – Говорят, спятил после того, как его током шандарахнули. Прям в затылок. Но мне кажется, Максик всегда таким был.
– За что?
– А как думаешь? Деньги стырил. Миллионы причем. Если бы не Виса, растащили бы Керолиди на органы.
– А нормальные среди вас есть?
– Чем я тебе не нравлюсь?
– Я имел в виду людей.
– А я человек. Просто в теле пернатой курицы. Опыт неудачный провел, видишь ли… И знаешь, если начистоту, то нормальность для таких, как мы, звучит точно оскорбление. Мы же колдуны. Мы априори ненормальны, мы исключительны, сечешь? – Он спрыгивает с моего плеча, взлетает и спрашивает у жены: – Да, моя заюшка?