Под ногами пролетают грязно-желтые листья, подгоняемые дыханием ветра, они кружатся вокруг икр, кувыркаются по дорожке, несутся куда-то… они шепчут:
«Над головой топор, у горла нож, шагни за дверь и там умрешь».
Поддавшись Инге, железные прутья калитки лязгают о ворота.
Вернется ли она? Я бы не вернулся. Однако Инга тормозит, застывает посередине дороги, видя, как я стою на коленях со стеклянными глазами.
Я смотрю на нее, а она не сводит глаз с меня. Неудивительно. Инга никогда не видела, чтобы я проявлял слабость. Сейчас же я выгляжу потерянным щенком, ведь понимаю, что проиграл, уничтожил свою жизнь. Не думаю, что я когда-либо любил Ингу, но она была частью моего прошлого, и я чувствую, что с ее уходом меня покидает надежда. Мне не выбраться из дома сорок семь. Я навеки в аду.
Порыв ветра заводит тоскливую песню, под которую Инга делает шаг в мою сторону. В следующую секунду я подскакиваю и бросаюсь к воротам.
Нет, нет, нет!
В ушах – свист колес. Крик. Инга отлетает и ударяется головой о фонарь.
Ее сбила машина.
Глава 8
Наемник
Мой крик пронзает темные облака, срывает листья с деревьев, разлетается по округе волной. Мир взрывается. Охваченный паникой, я бегу к воротам, но теряю равновесие, споткнувшись, и умудряюсь распластаться на тротуаре, при этом я упрямо продолжаю ползти дальше, сгребая камни и обдирая кожу об их острые края. Перед глазами – окровавленное лицо невесты.
Инга рвано хватает губами воздух. Из-под черных волос растекается лужа крови, в которой отражается свет фонаря. Я, гребаный подонок, смотрю на невесту и ужасаюсь тому, что последними словами, которые она услышала, стали: «Я всегда любил другую».
Автомобиль убийцы остановился в шести метрах от дома, но из темного седана никто не выходит. Водителя не разглядеть. Чего он ждет? Почему не спешит помочь? Почему не уезжает?
Гнида!
Я ползу к скрипящей калитке, которая качается от ветра. Иларий несется на мои вопли, роняя гитару. Струны пищат. Златовласый тоже что-то воет, за его спиной показывается пьяный Рон.
Парни подбегают, закидывают меня вопросами, а я не могу и двух слов связать, настолько мне больно. Я вновь поднимаюсь и бросаюсь к Инге. Голова кружится. Пространство дрожит. Я проваливаюсь во мрак.
«Над головой топор, у горла нож, шагни за дверь и там умрешь».
Открываю глаза.
Нет, опять?!
В груди жжет. Мышцы натянуты, как тросы, которые вот-вот лопнут. У горлу подступает тошнота. Я вижу бордово-черные стены гостиной, стрельчатые потолки, камин из темного мрамора и осознаю, что это вновь произошло: я вернулся в дом, в то место, где погиб.
Нет, все не может так закончиться!
Я понимаю, что бежать на улицу бесполезно, и мчусь в ванную комнату, намереваясь броситься под ноги Сары и умолять о помощи. Все что угодно, лишь бы ведьма спасла Ингу! Я лечу в правое крыло дома так быстро, что по инерции едва не падаю, когда встречаю незнакомого человека. Какой-то лысый мужчина с татуировкой волка на затылке. Громоздкий и мускулистый. Он осторожно приближается к двери в ванную комнату, оглядывается, точно мышь под носом кошки. В его руке – пистолет.
Незнакомец аккуратно открывает дверь и взводит курок, прежде чем войти.
Это еще кто такой, черт возьми?
Я подбираюсь к ванной комнате. Сара лежит в пенном джакузи, опираясь затылком о бортик. Ее глаза закрыты. Густой пар пахнет розами и прилипает к коже. Вода льется из крана, взбивает светло-голубой футон пузырьков.
Незнакомец выставляет руку, намереваясь прострелить Саре мозги. Меня он не видит, я стою за его спиной, и хотя желание лицезреть смерть ведьмы обгладывало меня неделями, я свирепею и сжимаю кулаки, видя покушение.
Сара правда не чувствует чужого присутствия? Кем бы ни был этот человек, он убьет ее.
Дьявол!
Я сплевываю и запрыгиваю мужчине на спину.
– Проснись! – ору я Саре.