– Хватит швырять в меня все, что под руку попадается!
– Знаешь, что? – вскидываюсь я. – Давай, детка! Я согласен.
– Озабоченный ты, Рекс, – хохочет ведьма.
– В каком интеллигентном обществе я кручусь, – невесело замечает Иларий, прислоняясь затылком к дереву.
– Двадцать шесть лет… чем я занимаюсь, господи, – сетую я.
Сара подползает и заглядывает в мои глаза. Синие радужки словно переносят меня к берегам океана: двор превращается в пляж, а шелест листьев в крики чаек.
– Скучно… очень скучно. Предлагаю игру повеселее. – Сара встает и подает мне руку. – Идем. Наша гостья почти оклемалась.
– Гостья?
Стискивая зубы, я жду, что вот-вот меня кто-нибудь разбудит, кто-то из реального мира, где нет магии, нет моей смерти, – но сон продолжается, и никто не заглядывает, чтобы вытащить меня из этого кошмара.
Не знаю, могу ли я находиться в объятиях Морфея, но в этот момент мне до потери рассудка хочется увидеть, как Инга растворится золотой пылью, а потом проснуться. Я не сразу осознаю, что это она. Когда ведьма приводит нас в дом, мои ноги словно отрубает газонокосилкой, а мозги превращаются в кисель. Я вижу Ингу на диване. Серые глаза распахнуты, но моя невеста не шевелится. Она в каком-то трансе.
– Что происходит? – непослушными губами выговариваю я.
– Видишь ли, когда девочка прибыла по твою душу, мне пришлось подсыпать кое-что в ее кофе, – поясняет Сара и садится на диван.
Ее алые ногти, едва касаясь, скользят по щеке Инги.
Я поворачиваю голову к Рону и чувствую, как грудь разрывается от жгучей ярости, ведь только этот урод мог вернуть Ингу в дом. Видимо, Инга отключилась где-то у ворот, и Сара приказала принести мою невесту в дом.
– Отпусти ее, – рявкаю я, хватая ведьму за локоть и поднимая с дивана.
– Я обещала нам интересную игру, – сладким голосочком объявляет Сара. – Помнишь? Никто из вас не умеет играть в правду или действие по-настоящему, нужно выполнять любой приказ из карточки. Я покажу тебе, что это значит.
Я сильнее сжимаю ее руку, но Сара лишь пугающе улыбается, предвкушая что-то грандиозное и жестокое в отношении меня.
– Если хочешь поквитаться за мои шуточки, я весь в твоем распоряжении, делай со мной что угодно. Но Ингу оставь!
– Мне кажется, ты солгал в ответе на вопрос, – задумывается Сара с явной издевкой на лице.
– Что? Какой еще во…
Вспомнив первый вопрос в игре, я немею. Тяжелая капля пота катится по лбу, в ушах начинает бурлить кровь, и я отказываюсь от любых добрых чувств, которые успел испытать к ведьме во время наших перепалок, ведь наконец-то осознаю, что она хочет натворить.
– Не посмеешь…
Инга поднимается с дивана и расстегивает пуговицы на сиреневом платье. На ее лице лучезарная улыбка, но предназначается она далеко не мне. Я вмиг перегораживаю невесте путь, собираюсь закинуть на плечо и вынести вон из дома, – выкинуть за забор, если придется, чтобы никто до нее не добрался, позвать соседей на помощь… хотя и сомневаюсь, что кто-то захочет помогать человеку из этого жуткого места.
Ведьма сжимает в пальцах медальон.
Мои ноги леденеют, наливаются железом, становятся неподъемными. Я не могу пошевелиться!
В глазах Инги возникает немой вопрос, она оглядывается на Сару, и ведьма кивает на Рона, который недоумевает не меньше, чем я. Интересно, у меня может быть инфаркт? Я определенно ощущаю его приближение. Ведь Инга улыбается именно Рону и идет, прокля́тая, к нему, скидывая на ходу платье!
– Присоединишься? – спрашивает Сара у Илария, который смахивает на испуганного суслика, он дрожит и переступает с ноги на ногу. Ведьма усмехается. – Ну и ладно.
Рон прирастает к полу и застывает, как вековой дуб во дворе, когда полуголая Инга приближается к нему. Однако, вновь взглянув на Сару, он поднимает свои массивные ветки, разрешая Инге снять с него белую футболку. Я же – тоже приклеенный к полу, но не по своей воле – хватаю с кофейного столика тяжелую табакерку и запускаю в Рона. Прямо в висок! И, мать вашу, попадаю в цель. Рон падает, но сознание не теряет, сволочь, вместо этого он матерится на меня трехэтажными конструкциями. А я в шоке, что он вообще жив. У него должны быть по меньшей мере сотрясение и невероятная боль от подобного удара, но случается то, что я не предвидел: не сводя с меня взгляда темных глаз, Рон спускает с себя штаны и, видимо, из мести позволяет Инге прижаться к себе.
Она обнимает Рона.
Я не верю глазам. Сердце барабанит под горлом. Я поднимаю кофейный стол и кидаю его вслед за табакеркой, но новоиспеченная пара перемещается к широкой островной тумбе посередине кухни. Стол с хрустом падает в двух метрах, теряет ножку.