– У Рона два сына. Один из них на экране, работает ведущим новостей. Блин, знаешь, я тоже всегда хотел попасть на экран, стать телезвездой и точно бы стал, если бы не умер, – грустит Иларий.
– Не расстраивайся, – мрачнеет Рон, – когда передача закончится, я воткну твою голову в телевизор, станешь настоящей звездой экрана.
Я хмурюсь и подхожу к телевизору.
Сын этого пьяницы – ведущий новостей? Ясно теперь, с кем он дискуссии ведет и почему не пропускает ни один выпуск. Серьезно, Рон мне чуть руку не оторвал, когда я попытался переключить новости на «Игру престолов»! Я еще подумал: «Ни хрена себе у человека любовь к вымирающим горбатым китам».
Рон садится обратно на диван и всем видом игнорирует наше с Иларием общество. Мне становится даже жаль его. Столько лет видеть по телевизору лицо собственного ребенка и не иметь возможности поговорить с ним вживую.
Я присматриваюсь к лицу ведущего. Он определенно похож на Рона: грозный, но цепляющий за душу взгляд карих глаз, широкие плечи, крепкое телосложение и жесткие губы. Однако сын все же куда красивее отца.
– Дети не пытались узнать, что случилось с их папой? – удивляюсь я.
– Их мать сказала, что Рон уехал за границу с другой женщиной, – отвечает Иларий. – Бросил их. Я говорил Рону, чтобы он позвонил кому-нибудь из детей, но этот дурак ни в какую. Весь день с теликом разговаривает.
– Мать сказала? Но зачем?
– Перед тобой тот случай, когда Сара убивала по заказу, – усмехается Иларий. – Видать, больно хорошим мужем был наш Ронни.
Рон громко отхлебывает пиво, но молчит.
Обалдеть! Девушка в саду, Рон… Ведьма киллером подрабатывает! Может, и на меня заказ сделали?
Я падаю в кресло и в раздумьях постукиваю о подлокотник.
– А что насчет тебя? – вздыхаю я. – Ты ведь умер недавно. Скучаешь по кому-нибудь?
– Он маменькин сынок, – бурчит Рон, переключая каналы.
Иларий пародирует его и смущенно объясняет:
– У меня только мать была. Больше скучать не по кому.
– Все равно не понимаю, почему вы безоговорочно выполняете поручения ведьмы. Что бы Сара ни думала, я ей не слуга. Плевать, кто мы там, призраки или зомби, раз я дышу, то у меня по-прежнему есть право голоса и место в обществе!
– Да, твое место называется гроб, – зубоскалит Рон. – Если она захочет, то применит магию, и будешь ей ноги вылизывать. Ты ведешь себя борзо, пока она позволяет, Рекс.
– Ты ей долго сопротивлялся, не так ли? – предполагаю я раздраженно. – Что случилось потом? Как она усмирила тебя до уровня безвольной тряпочки?
– Не твое дело.
– Знаешь, Рон, с другими Сара и правда не церемонилась, – медленно произносит Иларий, вклеивая закладку в книгу. Все его прочитанные книги напоминают радужные торты своими срезами. – Рекс – другое дело. Хотел бы я знать секрет. Да и тело его до сих пор в подвале.
Я столбенею.
– Оставь меня в покое, – рычит Рон. – У меня пиво закончилось, а только оно и вызывает желание разговаривать с идиотами.
Схватив Илария за плечи, я трясу его и громко тарахчу:
– Где мое тело? За какой дверью? Как ты туда попал? Как мне туда попасть?
Иларий отшатывается, а потом задумчиво стряхивает с моего плеча воображаемый мусор – похоже, в мыслях он решает, стоит ли делиться со мной этой информацией, – затем отстраняется и копается в своих карманах.
– Вот… возьми. – В руках парня звенит связка ключей. – Белая железная дверь в левой стороне подвала. Только это… Туда и обратно. Я пока отвлеку Сару чем-нибудь приятным.
– Боюсь спрашивать, что Сара считает приятным времяпровождением. Переехать на машине пару мужиков? Или будешь развлекать ее… в спальне? – Я кошусь на Илария, ожидая услышать то самое, что давно грызет мои мозги, но он лишь кивает.
И как это понимать? Он спит или не спит с ведьмой? Черт, почему я не могу спросить напрямую? Одновременно и хочется, и не хочется знать ответ, словно правда оторвет от меня кусок мяса.