— Значит, такова твоя судьба, — болезненно поморщился Анваров. — Слушай, я не понимаю одного — ты говоришь, он не похищал унисолов, а только будил их память. Зачем это было бы нужно шпиону? Я не могу этого понять.
— А он — шпион?
— Скажу одно: он в своей основе такой же, как и мы с тобой. Да, кстати — раз тайна вакцины уже перестала быть тайной — может быть, теперь, ты согласишься на сделку?
— Какой в ней смысл... — отмахнулся Лукман.
— Если Руслан работал на них — а ни на кого другого, уверяю, он не мог работать, потому что с ним я познакомился там,— они откажутся от сделки. Зачем платить за то, что уже есть? Если же нет — значит, ты ошибся, и он ни на кого не работал, а занимался самодеятельностью. Это логично, правда?
— Но какой смысл?
— Как знать... У унисолов, насколько я знаю, есть навыки, но если к ним добавить ещё и разум, и индивидуальный опыт... Может быть, он хотел превратить их в сознательных союзников.
— Абсурд... — покачал головой Лукман. — Или это была твоя идея?
— Успокойся — я не пошёл бы на такой большой риск. Зато сейчас появляется дополнительный повод продать ноу-хау, конечно, если унисолы ушли сами... Кстати, как они ушли?
— Я могу рассказать, как это получилось, — ещё сильнее сгорбился Хуршид. — Мы поймали твоего человека на разговоре с унисолом. Он отказался отвечать, зачем это делал и на кого работает. Мы постарались заставить его говорить — тогда Сейлемез разбудила унисолов, и они его унесли.
— Странно. На вас напали унисолы — и все вы остались живы?
— Да... — Лукман, похоже, только сейчас обратил внимание на этот факт и был немало удивлён.
— А его — унесли, — криво усмехнулся президент. — Это как понимать — он не мог идти сам?
— Ну что ты хочешь — он сам виноват, что отказался говорить. У него есть характер, ничего не скажешь...
— Да, жаль, что так вышло, — почти невпопад заметил Анваров.
«А ведь ты врёшь, — сощурился Лукман. — Руслан работал на тебя...»
— Ну что ж, — проговорил Лукман, когда пауза стала затягиваться, — ты сегодня несколько раз напомнил мне о сделке. Можно подумать, что ты очень в ней заинтересован. Что ты собираешься с неё получить?
Президент слегка изменился в лице:
— В чём дело?
— Я спрашиваю — почему ты заинтересован, чтобы сделка с нашим так называемым «союзником» состоялась?
— Но почему ты об этом спрашиваешь?
— Я должен сейчас что-то решать. У меня с собой восемь унисолов, лаборатории больше нет. Я смогу восстановить лабораторию, все записи у меня сохранились. Если бы ты захотел, то мог бы их у меня отнять прямо сейчас. Я бы не стал тебе этого говорить, если бы считал тебя подлецом, но я никак не могу понять, чего ты хочешь. Посредникам со сделки обычно тоже неплохо перепадает, не так ли?
— Ну, хорошо, — президент откинулся на спинку кресла и поиграл четками. — Они обещали мне, что унисолы будут в качестве испытания воевать в моей армии. И, кроме того, поскольку у нас сейчас много материала для их изготовления, мы будем вместе делать новых и новых унисолов, которые тоже будут воевать. Это единственное оружие, с которым я могу победить — техника и бомбы принесут больше вреда, чем пользы, а обычные вооружения наши союзники по мере сил поставляют нам и так. Теперь ты понимаешь, почему я заинтересован в сделке?
— А если я сам дам их тебе? — глаза Лукмана превратились в две блестящие щелки. — И сделаю новых унисолов? Наше время придет скоро, я много об этом думал... Здесь найти трупы будет проще. Тебе не кажется, что так будет лучше? Зачем отдавать оружие неверным, если мы можем использовать его сами? Я бы предложил это тебе и раньше, но не знаю, насколько сильно ты от них зависишь и можешь ли этой сделки избежать.
— Не знаю, — Анваров вздохнул. — Мне нужны не только унисолы. Но даже не это главное. Если к кому-то из них, как ты говоришь, вернулась память и Руслан не в состоянии им приказать — а, как я понял, он действительно должен быть не в состоянии — куда они пойдут?
— К своим, — теперь вздохнул и Лукман.
На подоконник села маленькая серая птичка и принялась выискивать что-то на карнизе. В комнате было тихо, а от тишины — тяжело.
— Ну вот, — президент потёр виски, — мы не можем конкурировать с Америкой сегодня. Пусть у меня будет победа, пусть победишь и ты, но янки успеют сделать больше унисолов, особенно если они будут знать, что они есть у нас. Получится так же, как с атомной бомбой. Маленькие страны не могли иметь ядерное оружие — противостоять на равных сумели только большие. Если бы у нас было хоть сколько-то лет в запасе... Но их нет. А наш союзник, по крайней мере, похож на ту страну, которая может с Америкой поговорить и даже поспорить. Они скорее, чем мы, возобновят — нет, сделают свою новую империю, чем мы. А враг нашего врага — всегда наш друг. Лукман, им надо помочь — как врагам врага...
— Как врагам врага... — эхом вторил Лукман. — Ну ладно — пока подумай, где можно здесь сделать лабораторию. Я не хочу, чтобы унисолы, даже в худшем случае, были только у них. Пусть они будут у меня, пусть будут у тебя, пусть будут у всех, кому я решусь доверить эту тайну. Раз она не может сегодня принадлежать только мне — пусть их будет как можно больше в нашем мире. Я так решил, и я сделаю так. Ты мне поможешь, Имам?
Тот помедлил всего несколько секунд.