— Что-о?!
На мгновение наступила тишина, а лицо Эванса будто окаменело.
«Бежать... срочно бежать... Это значит, что группа унисолов, которую мы видели, всего лишь проводила отвлекающий маневр... Можно было догадаться! »
— Вертолёт срочно! — закричал он во весь голос, отворачиваясь, чтобы никто не мог обнаружить его волнения.
В нескольких шагах от Эванса стоял дрожащий всем телом Тримбл, на белках его вытаращенных глаз проступили красные прожилки.
— Есть, сэр!
Один из вертолётов, вернувшийся с охоты за унисолами, уже приземлился, и к нему быстро подкатили бак с горючим.
Глядя на него, Эванс скрипнул зубами:
— Где тело?
— Здесь, сэр, — на площадку выбежали четверо морских пехотинцев. Они волокли брезентовый тюк.
Брезент распахнулся, обнажив развороченную пулями кучу мяса и костей. Сзади раздался булькающий звук — Тримбла тошнило.
— Закройте эту гадость, — поморщился Эванс; ему ещё не приходилось видеть трупы в столь мерзком состоянии. — И немедленно погрузите на вертолёт. Если мы не найдём вовремя взрывчатку, на континент должно быть доставлено хотя бы тело.
«Жалко, что не мое, да ещё в живом виде...» — добавил он про себя.
Пропеллер завращался снова, волна воздуха накрыла стоящих. Эванс опустил голову, стараясь справиться со спазмом, внезапно сжавшим живот.
— А вы чего стоите? — рыкнул вдруг он. — ВСЕМ ИСКАТЬ ВЗРЫВЧАТКУ! Обыскать всю базу! Быстрее!
Наверное, он хотел добавить что-то ещё, но тут земля будто раскололась, раздался страшный грохот — и остров словно встал на дыбы, чтобы замереть на миг на фоне поднимающегося бесформенной громадой пламени, а затем разлететься на мелкие куски и утонуть в столбе водяных и огненных клубов, один из которых успел подбить в воздухе крошечную черную стрекозу.
Вертолёт вспыхнул и затерялся в едином смешанном облаке...
Он именовал свой дом дворцом, а себя — президентом. И не только он один: его признавали такие-же не признанные миром или соседними странами лица, которые и сами порой носили некоторое время президентский или иной правительственный титул, оспоренный и отнятый кем-нибудь, иной раз вместе с самим государством, которое, тоже неизвестно, было ли таковым, или являлось возомнившей о себе частью иного государства — кто как захочет, так и назовет.
На пересечении Европы и Азии, Востока и Юга, календарных двадцатого и двадцать первого веков с психологией любого прошлого на выбор дули ветры перемен, превращающиеся в степях, горах и пустынях в настоящие смерчи и ураганы, — стихийное бедствие, способное заставить дрожать весь мир. И выносили эти ветры на поверхность людей удивительных и разных, но все-таки напоминающих чем-то яркие звездочки одного фейерверка, слабо читающиеся в отдельности и не столь видные, как первые в этом же ряду.
Первые входят в историю под собственными именами, все последующие теряются за безликим выражением «и прочие». Но неясно ещё было, кем войдет в исторические труды этот человек, пришедший буквально из ниоткуда и объявивший себя «Президентом Кавказа». «Его Кавказ» — мусульманский, воинственный — сначала расползался на добрую половину территории между Черным и Каспийским морями, но затем съежился и растекся по горам в виде отдельных отрядов и лоскутков территории, на которую далеко не всякий мог заявиться без приглашения.
Лукман и его люди относились к этим «не всяким».
... Маленький спортивный самолёт сел в межгорье. К нему подкатил БТР, из которого вышли двое: один — угрюмый среднего роста блондин с короткой стрижкой, выразительными, но при этом не резкими и не слишком крупными чертами лица, тонкогубый, скуластый, а другой — круглощекий бородач, типичный представитель Востока, которого можно было принять за добродушного содержателя чайханы, если бы не колючий и цепкий взгляд, приличествующий скорее опасному хищнику, чем человеку мирной профессии.
Увидев Лукмана и его людей, бородач по-восточному радушно раскрыл объятия. Улыбнулся разок и блондин, заметив среди прибывших Руслана, но, в отличие от своего компаньона, ограничился коротким рукопожатием.
— Какие гости дорогие... — радовался бородач. — Хуршид, дорогой, ну почему ты так и не женился — я бы тогда мог пожелать здоровья твоим жене и детям, а так мне тяжело выразить своё расположение к тебе. Всё равно рад видеть вас всех в добром здравии.
— Последнее время Аллах к нам милостив, — отвечал Лукман, поглаживая бороду, — все последние акции прошли без потерь.
— Не случайно тебя называют "Лукманом" - ты умеешь вывернуться из любой беды. Ай, кого я вижу, — и крошка Бесимэ с тобой? Так вот отчего ты до сих пор не женат!..
— Шэмс, не забывай, что крошка Сейлемез для нас — ценный боевой товарищ. — Хуршид положил руку на плечо смутившейся девушке. — Перед такой женщиной многие двери открываются сами...
— Но разве тебе нужна другая? — глазки Шэмса принялись исследовать личико Бесимэ. — Я знал твоего отца, девочка, он был хорошим воином. Я чувствую в тебе его кровь... Ну ладно, Хуршид, садитесь все в машину — президент уже ждёт вас.
— А те люди уже приехали? — спросил Хуршид, жестом приглашая своих спутников перейти в БТР.