— Вот и дудки тебе! Я вчера дежурил, а сегодня у меня отсыпной. К русалкам пойду.
Крики из караульной мешали работе. Чужой получался кривой и косой, будто он накануне отмечал День космонавтики с Хищником, а теперь разлёгся на грубой льняной ткани, умирая от похмелья. Исправить никак не получилась, выходило только хуже, и это неимоверно раздражало.
— Да где?! Где ты вчера дежурил? Я вот тебя не видел.
Я тихонько зарычала и отбросила вышивание, а потом затопала прочь из своей темницы. У нас с мороками установилось странное перемирие: они вообще не закрывали мою решетку, а я никуда не уходила без спроса просто потому, что идти мне было некуда. Я оставалась в добровольно-принудительном заточении, развлекая себя, чем придется. Решетчатая дверь распахнулась с жалобным стоном, и я выбралась в коридор. Крики отсюда было слышно куда лучше.
— Докажи, что меня не было!
— Хо-хо, ты докажи, что ты бы-ы-л!
Ор сменился поросячьим визгом, а потом звуками борьбы, и я, влетев в караульную, застала самое начало драки. Двое неизвестных мне мороков сцепились на полу, один впился противнику в бородку, другой — в шею.
— Что у вас тут происходит?! — воскликнула я, распахивая дверь.
Мороки замерли на полу, но хватку не ослабили. Более того, второй продолжал сдавливать горло противника, как будто я не замечу.
— Я там вовсю пытаюсь постичь дзен, — продолжила я, — а вы мне мешаете! Никакого покоя в плену.
От толпы наблюдателей отделился Кривель и бочком протиснулся ко мне.
— Василиса Петровна, у нас тут имеется рабочий вопрос. Который решаем старым дедовским путём: мордобитием и грязнословием, — сообщил он тихонько, выводя под руки из караульной, где густо пахло плесенью и мускусом — морочьим духом. — Зрелищее сие мужицкое для девиц не предназначено, возвертайтесь в темницу да обождите, молока вам принесу с земляникою.
— Кривель, милый, так это ж не цивилизованно! — возмутилась я.
— А что поделать можем? — смиренно вздохнул он.
— Ну, не знаю… Составьте график дежурств, определите очередность, надбавки тем, кто не в свою очередь вышел, штрафы прогульщикам. Не на грязном полу же планировать рабочие смены!
— А что это такое — график дежурств?
Я, почувствовав интерес, ловко вывернулась из его трехпалых лап и вернулась обратно в караульную.
— График — это такая штука, где указано кто и когда дежурит, — голос мой стал тихим и загадочным, словно я рассказывала сказку. — Пришёл морок на службу — ставите плюс ему, значит, получит жалованье. А если загулял, к русалкам там убежал, не пришёл, тогда…
— В морду? — вдохновенно выдохнул Шаркунь.
Я посмотрела на него с осуждением. Да, до идеи трудовых отношений тут, как до Ренессанса.
— Штраф, — закончила я.
— А где ж его взять, график ваш, Василиса Петровна?
— Составьте на бумаге! Напишите дни, имена…
Мороки растерянно переглянулись:
— Мы писать-то не умеем.
Впрочем, это стоило ожидать. Фэйрлайт сказала, что я оказалась в ином мире, но так или иначе поголовное образование ждать еще почти тысячу лет, и то на мелких духов распространяться оно не будет. Так что не удивительно, что в средневековой сказочной Руси черти не умели писать.
— Что ж с вами делать? — вздохнула я, усаживаясь за стол. — Несите бумагу, составим вам график.
Ждали мы долго. Успели пару партий в дурака сыграть на желание, мелкий морок Вошка принёс мне ягод, и мы все их честно поделили. Услышали вдалеке топот Кощееиных сапог и успели перепугаться, но он так и затих на дальних лестницах.
— Вот! — выпалил счастливый Кривель, выкладывая передо мной своё сокровище. Глаза его при этом светились искренним восторгом, а вздёрнутый нос мелко дрожал.
Передо мной лежали длинные неширокие кусочки березовой коры и костяная палочка. Мороки сгрудились вокруг, ожидая, что я буду делать. А я… не знала.