— Позади нас слева.
Водитель покосился в зеркальце и действительно заметил примерно в полукилометре позади блестящую точку в бело- голубом небе.
— Он идёт за нами, — спокойно констатировал сержант. — Не дергайся, скорость не увеличивай. Двигайся ровно.
Чоппер медленно, но верно настигал их. Зависнув над грузовиком, он чуть снизился, а затем круто развернулся и ушёл обратно, в сторону шоссе.
— Похоже, нас всерьёз ищут, сэр, — заметил Хопкинс. — Вся полиция поставлена на ноги.
Скотт промолчал.
— Боюсь, что они возведут на дорогах настоящие кордоны, тогда через них мышь не проскочит.
Скотт промолчал снова. Похоже, унисол обдумывал какой-то свой вариант дальнейших действий. Однако, в чём он заключался, Джи-Эр-13 пока сообщать водителю не собирался, видимо не до конца веря в его надёжность.
Патрульная полицейская машина, принадлежавшая Двадцать второму полицейскому участку в Эль-Пасо, подъехала к забегаловке и остановилась рядом с входной дверью. Двое сидевших внутри патрульных с тоской поглядели на вывеску «ЗАКРЫТО». Окна, на которых висели светлые жалюзи, не позволяли заглянуть внутрь, поэтому патрульным пришлось удовлетвориться обычным визуальным осмотром.
Один из них, помоложе, выбрался из салона и протопал к большому витринному окну. Прижав ладони к стеклу, он попытался рассмотреть что-нибудь в узкие щели между пластинами жалюзи.
— Ну что? — спросил его второй, постарше.
Полицейский отвернулся от окна и, состроив философскую гримасу, которая по всей вероятности должна была означать «ну что же делать», покачал головой.
— Ничего. Ни черта не видно.
Сидящий в машине вздохнул.
— Чёрт побери, похоже, мы сегодня остались без обеда.
Они развернули машину и выехали с парковочной площадки.
— Чёрт возьми, — вновь пожаловался на судьбу старший, — какого хрена мы здесь делаем?
Молодой, всё с тем же философским видом пожал плечами.
— И дебилу понятно: этот психопат, тот, что угнал грузовик, тоже не сидит на месте. Он в пути больше чем полдня. Наверняка уже забрался в соседний штат. Да ещё неизвестно, в каком направлении он поехал. Вообще-то, парни из УНБ никогда не вызывали у меня искренних симпатий. Они сами не знают, чего хотят. Случись чего, и сразу суета, как на пожаре. Но, заметь, никогда не дают никакой информации.
— Это уж точно. У них секретов больше, чем у шлюхи под юбкой, — согласился старший.
Машина медленно поползла к обочине Десятой дороги. Молодой разглядывал проносящиеся мимо грузовики, а старший продолжал при этом что-то бубнить себе под нос. Он крутил баранку, да время от времени отвечал на вызовы диспетчерской службы.
— Ни хрена, ни хрена.
Километров через пять машина остановилась рядом с рестораном Макдональдс. Молодой надел фуражку, предварительно вытерев ладонью вспотевший лоб.
— Слушай, — обернулся к нему старший, — возьми мне пару гамбургеров и попить чего-нибудь похолоднее.
— О'кей, — напарник выбрался из салона и зашагал к раздаче.
Если ему или напарнику случалось обедать здесь, они никогда не делали заказ заранее. В основном потому, что время-то всё равно течёт. Куда им торопиться? А машины так и так проезжают мимо. Тут уж хоть стой, хоть катайся, всё одно.
Пока молодой патрульный прошагал двадцать метров, отделяющих машину от стойки, он передумал кучу всего. И вдруг вспомнил об одной странной мелочи, которую, конечно же, сразу заметил, но не обратил на неё ни малейшего внимания.
«Машины, — подумал он. — Машины у кафе. Что они там делают, если само кафе закрыто?»
Нет, в том, что ни он, ни его напарник не задумались об этом сразу, ничего странного не было. Патрульные приезжали сюда обедать каждую смену, и эти припаркованные на площадке перед заведением гигантские грузовики стали для них неотъемлемой частью пейзажа. Они постоянно были здесь. Цветастые, огромные, сверкающие никелем и пёстрыми рисунками на бортах. С самодельными трафаретами, украшавшими дверцы, или обычными надписями, должными объяснить непонятливым прозвище владельца грузовика, а соответственно и его радиопозывной.
Ещё ни разу молодой патрульный не видел, чтобы это заведеньице было закрыто. Ну, разве что ночью, да и то далеко за полночь. Хозяин заведеньица слыл большим скрягой. Ребята говорили, что старик вылезет из собственного гроба и приползёт к стойке, лишь бы продать лишний бифштекс, цыплёнка или порцию рыбы. Однако же сегодня, в самый разгар дня, на двери висела эта табличка. Почему? И в самом деле, какого чёрта там делали машины?