Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сон неожиданно резко сморил меня в эту ночь. Погружаясь в сновидения так глубоко как редко до этого, я словно падал через тысячу незнакомых мне миров. Остановка в полной темноте была неожиданной и неприятной, все мои потроха свернуло резким спазмом и чуть не вывернуло наружу. Но темнота была не полной, я чувствовал, что я здесь не один и что рядом со мной не враг. Скорее напротив, я чувствовал непонятное родство с чем-то или кем-то, находящимся сейчас так близко и одновременно бесконечно далеко от меня.

Новая ярко- красная руна вспыхнула в этой чернильной темноте неожиданно. Она зажглась огнём перед моим внутренним взором и впилась в моё сознание. Как и прежнюю зелёную руну ускорения и текучести, я видел эту и раньше в книгах Стефана, но просто не мог понять, осознать её. Сейчас все смыслы этого древнего магического конструкта всплыли в моем сознании, и меня обдало жаром. Как просто…когда знаешь.

Бара…так называлась прожигающая насквозь моя новая руна.

Пробуждение из этого сна выдалось ещё более неприятным, Вороной ржал и плакал так, как будто его режут по живому. Он метался ко мне и от меня, видимо пытаясь не только звуком, но и самим своим движением привлечь моё внимание. Меч как будто сам прыгнул мне в руку, стоя уже на ногах, я вглядывался в туман на границе Мёртвых земель, куда планировал зайти только завтра.

Шесть жутких, бестелесных серых теней вырвались из этого тумана и двигались сейчас в нашем направлении. Вороного било крупной дрожью. Он, как и я, никогда ещё не встречали такого противника, но я в отличие от него, я был готов ко всему, а то, что перед нами именно противник, сомнений не возникало. Страх, безнадёжность и желание подчиниться, посылались этими тенями в нашем направлении, а ещё голод. Сильное чувство голода скрывалось за теми первыми эманациями. Голод той породы, что нельзя было утолить обычной едой. Это голод можно было утолить только нашими жизнями и жизнь разумного, была намного вкуснее и ценнее лошадиной.

Но я не боялся, после смерти своих дочерей я перестал испытывать остатки этого чувства, до этого почти полностью вытравленного из меня длительной военной службой и десятками случаев, когда я мог умереть в той или иной стычке. Я знал, что и насылаемое на нас чувство безнадёжности не повлияет на меня. Ещё в Приречье, принимая решение об этом путешествии, я был готов к тому, что отправляюсь в дорогу, идущую только в одном направлении. Ну а с подчинением они совсем не угадали, сейчас я был готов подчиняться только одной сущности, и они эти серые тени, точно не имели к ней никакого отношения.

Разминая кисть, я крутанул мечом восьмёрку и пошёл навстречу теням. Ускорились и они. Скрюченные и призрачные когтистые лапы показались из вытянутых в моем направлении рук – рукавов их призрачных саванов. Жуткие, бестелесные рты были раскрыты в крике, но при этом не издавали ни одного звука. Призрачные же копны волос развевались вслед за их полётом. Жутко…

Сделав кувырок вперёд, я моментально оказался за их спинами и, развернувшись, простым диагональным ударом разрубил сразу троих. Там же в висках, где я чувствовал набат насылаемых на меня эманаций этих существ, сейчас я почувствовал их боль и крик. Вместе с этим я будто осознал и сущность этих теней. Моя голова заболела еще сильнее. Им явно не по вкусу пришёлся удар меча, выкованного из звёздного металла. Но одновременно с этим я сразу понял, что не убил их окончательно. Растаяв на миг, они снова соткались из ночного тумана и вновь бросились на меня. Кувырок, взмахом меча отрубаю протянутые ко мне призрачные руки, снова кувырок. Что же делать? Ждать утра? Да, наверное, это выход, но ночь только началась. Я не боялся их, это были слабые твари, но головная боль становилась все сильнее и меня начало мутить. Буквально на секунду я потерял концентрацию, и одна из теней дотянулась до меня. Жуткий могильный холод пронизал меня в месте касания её когтей. Я понял, как они выпьют мою жизнь, вот так вот могильный холод их не жизни заменит мою горячую кровь и вместе с ней мою жизненную силу. Огненная руна Бара снова всплыла в моём сознании, как будто просясь наружу. Она имела другое действие, в отличие от Талты, она накладывалась на предмет, а не просто активировалась, делая меня пластичнее и быстрее. Мой меч с радостью и нетерпением принял её, как будто только этого и ждал.

Чёрный агат навершия создал алый блик, который омыл своим светом всё полотно меча. Укол в район сердца первой тени, и я ввинчиваюсь в освободившуюся щель между своими врагами, а та что слева от меня уже тоже распалась, как и первая, сгорев окончательной смертью. Протянув своей меч через неё, я не потерял скорости, и каждое моё движение теперь несло смерть. Ещё четыре быстрых удара и тени сгорели полностью. Я снова почувствовал, что мой меч, как и я, недавно дегустировавший запечённого зайца, сейчас дегустирует смерти своих новых жертв. Мрачная улыбка скользнула по моему лицу, и я нежно убрал меч в ножны на спине.

Остаток ночи прошёл спокойно. Я смог ещё немного поспать, Вороной тоже успокоился и уже не боялся отойти от меня подальше за вкусной и свежей травой. Ещё затемно я проснулся и с большим интересом стал наблюдать за игрой света и тени в завесе тумана на границе Мёртвых земель. Завеса эта была всегда, сколько людьми ведутся исторические хроники. Она не была опасной, каждый мог пройти её насквозь беспрепятственно. Все отличие было в том, что после Зимней войны завеса стала как будто мертва и почти неподвижна. Теперь же она снова активно колыхалась, в ней каждый мог увидеть какие-то тени и огни. Сложив дважды два, губернатор Важина принял правильное решение, поняв, что что-то пробудилось.

Завесу, как и ожидалось, с рассветом я преодолел без всякого сопротивления и ущерба для себя и Вороного. Тоже небо, тоже солнце, только показавшее свой край из-за горизонта на востоке, тот же серп луны и звезды, ещё видимые в предутреннем небе, все было тем же самым, что и за завесой, все кроме одного. Передо мной вальяжно разлеглась пустыня. Шаг за туманную завесу и снова достаточно богатые растительностью и влагой южные степи, шаг обратно в Мёртвые земли, и я снова в пустыне. Немного подумав, я решил двигаться на юго-восток по краю этих загадочных земель. Надо было осмотреться. Двигаясь в выбранном направлении целый день, я не увидел ни армий нежити, ни чего такого, чтобы мне, как человеку в прошлом военному, говорило бы о том, что большая армия все же где-то тут есть.

Большая армия – это ведь не просто тысячи мечей, щитов и луков. Это в первую очередь люди, которые трижды в день хотят поесть, попить и поспать. Это люди, у которых есть естественные потребности в чистоте и гигиене. Большая армия – это ещё большой обоз, большая армия – это просто очень, очень затратное дело. Понятно, что армии бывают разные и призракам, наверное, не нужно есть мясо ежедневно. Со сном и гигиеной у них, вероятно, тоже нет проблем, но я был уверен, что в подобных армиях есть свои, неизвестные мне потребности.

Например, я уверен, что держать в подчинении и контроле большое количество мертвецов – очень непростая задача. Для меня, например, сейчас вовсе нерешаемая, но и главному призраку наверно тоже не просто. А если там не только призраки, но ещё кто-то…

Мысли мои были тягучими и плавными, почти такими же, как и раскалённые массы пустынного воздуха. Было жарко, ветер не приносил облегчения, скорее наоборот иссушивая открытые участки тела и носоглотку. Постаравшись максимально укутать голову в чистую нательную рубашку, я двигался дальше. Я двигался зигзагом, то на пару километров отдаляясь от границы, то снова приближаясь к ней. Это казалось мне оптимальным. Я не хотел пока что соваться вглубь этих земель, моя дорога вела меня на юго-восток, а не на запад.

Тишину, нарушаемую доселе только шуршанием песка, внезапно разорвал грозный «мявк». Придержав коня, я вгляделся. Где-то в полу километре западнее меня, как раз в том направлении, куда я не хотел идти, что-то происходило. Песчаная пыль, поднявшаяся вдруг клубами на месте вероятной схватки, привлекла и не отпускала моего внимания. Решив утолить своё любопытство, я выдвинулся в том направлении. Приблизившись и разглядев дерущихся, я остановился как вкопанный. Да, я видел в старых книгах рисунки обеих этих тварей, но не думал, что когда-либо увижу их вживую.

Полу человек – полу змей дрался сразу двумя руками, ведя парный бой одинаковыми с виду изогнутыми клинками. Мощный, человеческий торс этого существа, плавно, в районе бёдер, переходил в длинный змеиный хвост. Именно на нем он сейчас и стоял, как любая, обычная змея, перед своим смертельным броском. Казалось неторопливыми и плавными движениями своего хвоста, он манёвренно перемещался, не давая второму существу зайти себе за спину или атаковать сбоку.

Его противник так же произвёл на меня неизгладимое впечатление своей животной грацией, мощью и смертоносностью. Существо это напоминало по породе кошачьих, но все же значительно отличалось. Корпус средней по размеру хищной кошки, типа горного барса, был почти лыс и не имел волосяного покрова. Лап было так же четыре, и строение их было как у всех кошек, но вот только от самых когтей и до колена были они чешуйчатыми, как и у людозмея.

Самым же необычным был хвост этого существа. Длинный, чешуйчатый и лысый он чем-то отдалённо напоминал бы крысиный, если бы не его умение вдруг становиться тоньше, но значительно длиннее. В эти моменты удара хвостом, я видел страшный, выдвигающийся костяной, ядовитый шип на его конце. Схватка подходила к неизбежному концу, но у неё не было победителя. Оба монстра стоили друг друга. Парные клинки людозмея по самые рукояти были погружены в грудь и живот большой кошки. Её же хвост, в свою очередь, так же достиг цели и пронзил грудь людозмея в районе сердца. Было видно, как яд расходится по его телу с последними ударами умирающего сердца. Некроз тканей уже было не остановить, яд, по-видимому, был очень сильным.

Соскочив с коня, я подошёл к месту схватки. Мне отчего-то захотелось отдать воинский долг этим существам, сражавшимся непонятно по какой причине, но делая это достойно и красиво. Сабли людозмея были неважного качества, и я не стал брать их. Повинуясь интуиции, я отрубил у каждого из них по одной фаланге пальца и положил трофеи в мешочек с солью. Песок же легко принял бойцов, и мне не пришлось закапывать их слишком долго.

Постояв на месте их захоронения ещё немного, я запрыгнул на Вороного и, легко сжав коленями его бока, направил его к границе этих прекрасных и совсем не мёртвых земель. Мне не хотелось больше находиться здесь, моя дорога вскоре должна была пересечь Солёную реку и вдоль горных хребтов, отделявших меня сейчас от земель Кочевников, привести меня к подножью Чёрной башни.

В следующий момент я ощутил себя, летящим через голову своего коня. Дико и совершенно неожиданно взбрыкнувший Вороной, выбросил меня из седла и развернувшись, принялся кого-то топтать. Немного расстроившись от такого невоспитанного поступка своего скакуна, я сгруппировался и, закончив кувырок, достаточно мягко приземлился на полусогнутые для амортизации удара ноги. Мой конь стоял чуть поодаль от меня, и дико вращал глазами, уши его были сейчас прижаты к голове. Всем своим видом он выражал крайнюю озлобленность. Подойдя к нему так, чтобы он видел меня, я стал гладить и успокаивать своего верного спутника. Почти добившись успеха, я уже почти снова решил сесть в седло, как вдруг песок под нами задвигался. Вероятно, очень смешно отскочив от этого места задом вперёд, мы с Вороным стали с любопытством наблюдать.

Маленький котёнок с ядовитым хвостом выбрался сейчас из дюны и трепал в зубах небольшую, но толстую змейку. Помогая себе лапами, он старался клыками выдрать из неё куски мяса, то и дело, жаля её своим хвостом. Победа его точно была бы близка, если бы не ещё один охотник, вырвавшийся из песка неподалёку от нас. Мерзкая с виду тварь, похожая на огромную сороконожку, бросилась в атаку на малыша. У него не было ни единого шанса, её бронированное тело и мощные жвала не оставляли коту, как я назвал его, вариантов выжить, а змейка к тому времени уже почти совсем издохла и почти не шевелилась. Всегда питая некую слабость к кошачьим, я решил вмешаться в этот бой, и одним ударом разрубил хитиновую тварь. Видимо сообразив, что прямой опасности больше нет, маленький кот лёг прямо на песок и начал яростно зализывать царапины, полученные им в бою сначала со змеёй, а потом и с сороконожкой. Дышал он тяжело, видимо последние свои силы, он потратил на прыжки и кульбиты, мешавшие жвалам бронированной сороконожки, сомкнутся на его теле.

Он видел, как я прикончил её, но меня он тоже боялся, хоть и не встречал таких как я ранее. Я понял, что чувствую его эмоции и мысли. Конечно, это было совсем не похоже на контакт с тенями, но что-то общее все же было. Присев перед ним на колени, чтобы казаться меньше, я постарался внушить ему, что я не враг, но куда там. Такое общение было ещё совсем непривычным для меня. Я едва успел отдёрнуть руку от удара, его вдруг удлинившегося и такого подвижного смертоносного хвоста. Тактильный контакт тоже не получился.

«Что же делать?» – Думал я.

Догадавшись, я ножом вскрыл змейку и в свою походную миску надавил её крови, туда же отправил и мелкие кусочки змеиного мяса. Принюхавшись, как и любой кот, мой подопечный начал жадно есть. Пока он насыщался, я вспомнил про Вороного.

– Так, Дурень! – Обратился я к нему. – А ты то, что взбрыкиваешь как ненормальный. Странно, но Вороной, как будто бы понял и меня. Глаза его стали обиженными и влажными, какими становились всегда, когда он выпрашивал у меня морковь или яблоко. Он повернулся ко мне крупом, и я увидел характерные следы двадцати маленьких коготков.

– То есть ты хочешь сказать, – продолжил я разговаривать с конем, – что этот пассажир, я пальцем указал на ужинавшего Кота, вцепился тебе в филей?

Утвердительное и возмущённое ржание было мне ответом.

– По-моему, у меня что-то с головой! – Подумал я.

Оглянувшись на урчащего уже во сне кота, я достал из седельных сумок толстые кузнечные рукавицы и взял малыша на руки. Если вы умеете работать в поле с грудным ребёнком, вы умеете всё. Думая так, я вспомнил устройство для переноски младенцев на груди и соорудив нечто подобное, водрузил туда спящего котёнка.