Гилларцы дёрнулись так, как и должен дёрнуться человек, которому одновременно дали по морде спереди и пнули под колено сзади.
Часть их огня ушла вниз, на Бурна, часть — назад, по северному гребню, а часть вообще ушла в никуда, под воздействием паники.
— Теперь! — сказал Ардор.
Егерская сдвоенная автоматическая пушка, которую сапёры только что втащили наверх ценой очень плохих слов и двух сорванных ногтей, заговорила сразу длинной, злой очередью. Снаряды легли по миномётной позиции на восточном плече. Первым попаданием снесло сам миномёт, вторым — расчёт, а третьим — штабель ящиков с минами, и тот зачистил всех артиллеристов, раскрывшись оранжевым кустом.
Снайперы снимали корректировщиков, офицеров и всех, кто проявлял активность, но сверху всех не достать и егеря покатились вниз, очищая пост за постом.
Транспорты второй очереди высаживали подкрепление, когда на сцену вышел воздушный джокер.
Шесть тяжёлых грузовых воздухолётов, каждый из которых по задумке инженеров должен был возить людей, ящики и армейское добро, внезапно обрели новую ипостась.
Один за другим они выныривали из-за северной складки, проходили вдоль хребта на малой высоте и открывали огонь из всего, что на них удалось навесить. Бортовые пулемёты, автоматические пушки с подвесок, пачки неуправляемых ракет, даже грузовые контейнеры с инженерными зарядами, которые карго-сержанты с почти религиозным восторгом выпихивали с аппарелей вниз, туда, где толпился противник.
Первый проход разнёс западный скат, второй затоптал резерв за каменным уступом, третий просто превратил дорогу за дефиле в смесь грязи, крови и кусков чужой техники.
Получив с неба море огня и потеряв разом больше половины личного состава и командира, противник начал ломаться.
Не сразу, но очень заметно. Сначала побежали связные, после расчёт бросил пушку, следом на западном скате кто-то попытался организовать отход и тут же получил сверху от транспорта, потому что пилоту было глубоко безразлично, чьи именно сапоги мелькают в перекрестии, если они бегут не в ту сторону.
Ардор не дал им опомниться.
— Вперёд по гребню! Не вязнуть! Сбросить их вниз! Пулемётам — сектор дороги! пушкарям на захваченную батарею, разворачивайте стволы!
Идея использовать чужие же пушки против них самих всем понравилась настолько, что расчёт нашёлся ещё до окончания приказа.
Через четыре минуты первая из захваченных лёгких пушек уже била по южному выходу из дефиле, куда противник пытался подтянуть броню на помощь своим.
Ещё через три Бурн ударил по-настоящему.
Он не стал красиво выходить строем или играть в штабную поэзию. Его группа просто рванула вперёд всем, что уцелело и ещё могло двигаться. Головная бронемашина, чёрная от копоти и с сорванным боковым щитком, вылетела из дыма как табуретка из окна трактира и с ходу расстреляла брошенную пушку у восточного ската. За ней пошли егеря, ремонтники с метателями, какие-то чумазые злые люди без касок, которым уже было всё равно, по штату они здесь воюют или по вдохновению.
На седловине между двумя холмами они встретились.
Подполковник Бурн спрыгнул с подножки своей машины ещё до полной остановки. Высокий, седой на висках, весь в пыли, с перебинтованным предплечьем и лицом человека, который за последние сутки возненавидел весь окружающий ландшафт.
Остановился перед Ардором, оглядел его с головы до ног, потом посмотрел на небо, где очередной грузовой транспорт проходил вдоль хребта, поливая склон огнём так, будто родился для этого.
— Капитан, — сказал он. — Я, конечно, всякое видел. Но чтобы обозники так вдохновенно работали штурмовиками — это впервые.
— Они не обозники, господин подполковник, — ответил Ардор. — Они временно разочарованные в логистике люди.
Бурн хрипло рассмеялся и тут же поморщился.
— Докладываю. Живых у меня больше, чем я ожидал ещё час назад. За это уже люблю вас как родного. Но если мы сейчас не дочистим западный гребень, эти мрази снова сядут нам на шею.
— Уже работаем.
— Сколько у вас людей наверху?
— Достаточно, чтобы никто не ушёл, господин подполковник.
Дальше бой пошёл уже не как спасение окружённых, а как нормальная, методичная зачистка умирающего подразделения.
Егеря Ардора двигались по гребню ведя огонь сверху вниз, выбивая огневые точки гранатами, короткими очередями и огнём из пушек. Люди Бурна давили снизу, бронемашинами и пехотой подчищая то, что оставалось после удара сверху. Транспорты висели над районом, периодически уходили на круг, дозаряжались из собственных же грузовых отсеков и снова возвращались.
К закату всё закончилось. От сводного усиленного полка Гиллара осталась пара рот и едва ли сотня пленных, и те пребывали в сумрачном состоянии рассудка.