Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я бы, наверное, тоже отказался, – проговорил в задумчивости Сэм, без особой, впрочем, уверенности в голосе, – ну, если только за компанию с тобой.

Я взглянул на друга и успел увидеть смущение на его лице, но он быстро опустил лицо, делая вид, что рассматривает, как сверкает своими гранями сапфир на его кольце. Выглядело это конечно красиво, хотя мне намного милее был мой рубин.

После того как все новоиспеченные магистры были в торжественной обстановке окольцованы, нас еще раз тепло поздравили и наконец отпустили. Можно было идти собираться по домам. Я условился с Сэмом, встретится во дворе через пару часов, после чего поднялся к себе, собрал вещи и, поставив баул у двери своей комнатушки, поднялся на самый верх башни Огня, чтобы послушать, что мне скажет Оргус.

– Заходи, Драгорт, – раздался его голос изнутри комнаты, едва я прикоснулся к ручке двери в его покои.

Я открыл дверь и вошел. Оргус сидел за своим рабочим столом и перебирал наши экзаменационные листы, разглядывая отметки учителей и чей-то размашистый росчерк, в верхнем правом углу каждого из них. Найдя мой экзаменационный лист, он повернул его лицом ко мне. Я увидел, что росчерк напротив экзамена специализации, который принимал у меня сам Архонт и росчерк в углу пергамента полностью совпадают. Также я заметил, что под верхним росчерком Архонта, стоит жирный знак, удивительно похожий на пятиконечную пентаграмму.

– Знаешь, что это значит? – Спросил меня Оргус, показывая на звезду.

– Догадываюсь, – прошептал я.

– Морон готов взять тебя в ученики. Признаться откровенно, я тоже был бы не против это сделать, но он был первый, кто попросил за тебя Архонта. Что скажешь? – Он неуверенно пожевал губами и, не дождавшись от меня ответа, через какое-то время продолжил:

– Ты можешь отказать ему и тогда за тебя смогу попросить я. – Сказал Оргус и скривился, словно его собственные слова, у него же самого вызвали несварение желудка и изжогу.

Я понимал, что сказать такое он решился только потому, что просто не успел первым и теперь очень сильно жалеет об этом. Но я уже принял решение и поэтому, твердо посмотрев ему в глаза, ответил, как бы сразу обоим:

– Я очень сильно польщен, действительно сильно… И я даже не знаю, кого бы я с большим удовольствием выбрал себе в учителя… Но сейчас меня радует только то, что передо мной просто не стоит такой непростой выбор. Я решил закончить обучение в Школе Волшебства. Возможно, через какое-то время, я вернусь в эти стены, а может быть и не судьба мне увидеть их вновь. Спасибо вам за знания и бесконечное терпение. Вам лично и всем прочим учителям. Я буду с теплотой вспоминать всех вас и те годы, что я провел в этих стенах.

Чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы, я быстро отвернулся от куратора и, шагнув за порог, плотно затворил за собой дверь. Подхватив по дороге вниз по лестнице свой баул, я спустился до первого этажа и вышел из здания Школы через Южную дверь. Затем я быстро пересек двор и наконец подошел к Южным Вратам.

Сэм уже ждал меня, глаза у него, как собственно и у меня, подозрительно блестели. Он вопросительно посмотрел на меня, и я ответил утвердительным кивком, подтверждая высказанное им недавно предположение. Он кивнул мне в ответ, поняв все без слов, и мы дружно, не оглядываясь больше на Школу, чтобы не замочить камзол упавшими скупыми слезинками, прошли Южные ворота и зашагали по дороге в Пентакор.

Поднявшийся ветерок очень кстати подсушил так и не упавшие из наших глаз слезы, а через какое-то время мы уже бодро двигались вперед, посмеиваясь над незамысловатыми шутками друг друга. Наконец-то учеба была завершена, и нас ждал целый мир возможностей и путей, по которым мы могли пройти.

В Пентакоре мы расстались, обменявшись адресами и условившись встретиться здесь через два года, как только отработаем обязательную практику. Нас, как мы и предполагали с самого начала, распределили в родные поселения. Сэма уже традиционно ждал конный экипаж, присланный за ним из дома, а мне перед отъездом в родную деревню, следовало еще посетить одну лавку, с приглянувшимся мне три года назад композитным луком.

Купец в лавке будто бы ждал меня, улыбаясь как старому знакомому, словно в прошлый раз я заходил к нему в лавку не три года, а всего три дня назад. Он выложил передо мной точную копию того самого лука. За его спиной висело еще три штуки точно таких же. Похоже было, что спрос на них действительно был неплохим. Я придирчиво осмотрел оружие и, удовлетворенно кивнув сам себе, спросил у него цену. Она оказалось на треть меньше той, что он просил за него три года назад. Поторговавшись для порядка и сбив с цены еще с десяток золотых монет, я на сэкономленные деньги приобрел у него три полных колчана отличных стрел. В итоге мы расстались, полностью удовлетворенные такой удачной сделкой.

Дорога домой, на этот раз прошла без происшествий. Перевал был сухим. Два дня неторопливой скачки верхом на кобыле, тянувшей груженую телегу, дали мне необходимую практику стрельбы из седла. Композитный лук был меньше по размеру, чем охотничий лук отца, из того было бы крайне затруднительно стрелять сидя верхом. Но зато этот – стрелял не в пример мощнее, а, следовательно, точнее и дальше. Он был выполнен из трех соединенных между собой сортов древесины, с обратным загибом плеч.

Стрелы из него летели ровнее и дальше. Я успевал прицелиться и выпустить с десяток стрел по намеченным деревьям и толстым стволам кустарника, росших по обе стороны от дороги, прежде чем кобыла успевала поравняться с первой выпущенной мной стрелой, воткнувшейся в заданную мишень. Тогда я соскакивал с седла, чтобы подобрать ее и все остальные свои стрелы и, забравшись обратно в седло, снова и снова повторял это упражнение. Несколько раз, я даже умудрился подстрелить мелкую дичь: один раз – шмыгнувшего из травы зайца, за пару десятков шагов от меня и пяток раз – пролетавших над нами уток. Так что дорога не показалась мне в этот раз очень долгой, скорее наоборот – она слишком быстро закончилась.

Глава 20. Мир Карна. Деревушка Приречье. 749 год. Похороны.

Странное оцепенение, чувство невосполнимой утраты и горе охватило меня в последующие девять дней. События, происходившие в этот период, запомнились мне урывками. Я помнил старосту и других мужчин, ворвавшихся в наш дом, со страхом и ужасом смотрящих на мёртвые тела близких им людей и убитых мной тварей. Помнил мать Арьи и свою жену, одетую во всё чёрное и как мы сидели за столом в доме тёщи. Помнил Пирса, не отходящего от матери и часто спрашивающего про сестёр. Помнил чёрную мёрзлую землю, которую приходилось сначала дробить, а потом уже копать в ней могилу для моих девочек, а затем и для старого Тревора.

Я не обращал внимания на раны, полученные мной в бою, и никому не позволил помогать мне. Первые дни наступившей весны ещё слишком напоминали зиму. Такие же чёрные и холодные чувства поселились и в моём сердце. Урывками я помнил сами похороны, и как два небольших гробика из белого ясеня, медленно опускаются в землю, а знакомые лица подходят к нам с Арьей и что-то говорят нам.

У Тревора не было родни. Мы со старостой нашей деревни похоронили его вдвоём.

Я помнил, как мы сидим с Арьей в нашем опустевшем теперь доме, Пирс на это время оставался у бабушки. Арья теперь всё время молчала, седые пряди волос тусклым, как будто нечищеным серебром, проступали в её некогда чёрных, как смоль волосах. Ночью она кричала и звала дочерей. Немного слабого макового отвара, который я умел варить ещё с армейских времён и давал ей перед сном, позволили ей, как я тогда думал, не сойти с ума от горя.

Мои раны заживали хорошо, разрезанная острым мечом ладонь зажила быстро, края раны сошлись как бы сами собой, оставив только белую нитку шрама. Ребра мои всё же оказались не сломаны, а просто очень сильно ушиблены. Быстрая регенерация стала ещё одним приобретённым мной свойством, после перенесённой в прошлом году болезни.

Отметив тризну на девятый день, я почувствовал, что моё сознание начинает проясняться.

На десятый день после случившегося, я заставил себя возобновить тренировки, а после, почувствовав себя немного лучше, пошёл в кузницу. Горн уже не горел. Никто больше не поддерживал его огонь, и снова как тогда, когда я копал могилы для дочерей и Тревора, я почувствовал, что и огонь моего сердца потух и только холодный и серо-чёрный пепел горя, наполняет его теперь. Пока почти бездумно, пребывая в своих мыслях, я перекладывал инструмент, в кузницу вошёл староста.

– Стэн, ты как? – Задал вопрос он, и только нервно мнущие шапку пальцы выдавали его волнение.

Обернувшись к нему, я не ответил ничего. Глупцы не становятся старостами, даже в маленьких деревнях и посёлках. Он понял всё по моему тяжёлому взгляду.

– Хм, я вот что хотел сказать тебе, парень. В деревне нужен кузнец. Старый Тревор говорил со мной об этом на новогодних праздниках, как будто чувствовал что-то такое. Как ты знаешь, у него нет родни и поэтому всё своё имущество он велел после своей смерти оформить на тебя. Так что как говорится, принимай хозяйство. Да и пока не начался посевной сезон, тебе надо отвлечься чем-то.

Он прокашлялся и, поразмыслив немного, решил закончить: