Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Идти было не близко: пару миль на восток от деревни, дальше примерно столько же к северу, затем немного вдоль русла Ледянки до ее поворота, и потом миль пять прямо на восток. Здесь она немного расширялась, теряя скорость и через несколько миль совсем замирала, зарастая вначале камышом, а затем и рогозом, превращаясь в едва движимое, в сторону далекого моря, болото. В зарослях камыша и рогоза, по обоим берегам реки, вили гнезда утки. Тут им хватало пропитания и воды, чтобы беззаботно жить и выращивать потомство. Хищников на окраинах болот не было, а глубже они и не залетали, опасаясь водившихся там земноводных рептилий и сернистых испарений. В глубинах болот обитали только кочевые болотники и прочие бандиты.

Берега тем временем окончательно опустились до уровня реки, и под ногами тут же захлюпала черная жижа. Наш отряд остановился. На последнем сухом островке мы развели костер и, оставив трех самых младших пацанов разбивать палатки и готовить нам обед, потихоньку двинулись дальше. Через полчаса, прямо перед нами из зарослей камыша выпорхнули первые синехвостки. Размером они были, чуть больше домашних кур. Спокойная жизнь, обилие водорослей и сочной болотной травы, позволяло им набирать к осени приличный жирок и соответственно вес. Лучники тут же вскинули свои луки, и я вместе с ними успел выпустить пару стрел. Полдюжины упавших после наших выстрелов уток, были нашими первыми трофеями. Постепенно мы отдалялись от лагеря, забредая все дальше вглубь болот. Я стрелял с каждым разом все точнее, былые навыки постепенно возвращались ко мне, но пока до уровня взрослых мне было еще очень далеко. Их стрелы почти не промахиваясь, поражали свои цели, мои же выстрелы были точны лишь наполовину. Утки взлетали все чаще, так что через пару часов, наши охотничьи пояса были уже полны добычи. Мы повернули назад, по пути стараясь подобрать выпущенные вхолостую стрелы.

Вернувшись в лагерь, я в итоге недосчитался только трех, что меня не сильно огорчило, так как дома был еще один запасной колчан, полный стрел. Сгрузив с пояса подстреленных уток, в специально для этого взятые с собой плетеные заплечные корзины, в которых до этого мы несли еду и палатки, мы наскоро поужинали и расселись вокруг костра. Солнце уже клонилось к закату, и сегодня охотиться уже было поздно. Мы попивали пиво и неспешно беседовали на житейские темы. Я узнал, что пока меня не было, болотники нападали на нашу деревню только один раз. К счастью, наши ополченцы успели закрыть частокол и потом целый день сдерживали их атаки, а на вечерней заре, прискакал отряд с Пентакора, куда сразу же после нападения отправили почтовую птицу, и наголову разбил бандитов. Нападение это случилось три года назад, летом, поэтому перевал был сухим и королевская конница, без труда и достаточно быстро добралась до нас. С тех пор нападений больше не было, видимо болотники усвоили урок и на время оставили нас в покое. А может просто копили силы, потерянные после такого неудачного набега на нашу деревню.

На следующий день, мы еще дважды отправлялись на вылазку из лагеря и хотя уток попадалось меньше, в сумме за день, мы настреляли еще три полных корзины. Меня по-прежнему совсем не радовало качество моей стрельбы, и я дал себе зарок: по возвращению домой, посвящать занятиям с луком несколько часов в день, на протяжении всех своих каникул.

Еще два дня мы охотились и когда все двенадцать взятых с собой корзин были доверху полны дичи, мы, наконец, свернули наш лагерь и выступили в обратный путь. Охота оказалась довольно удачной, несмотря на то, что на обратном пути нас застал приличный ливень. Берег реки, по которому мы шли, моментально превратился в скользкое заболоченное месиво. Мы брели по уши в грязи, постоянно поскальзываясь и падая. Укрыться от дождя было абсолютно негде. Два часа нас поливали тугие струи воды, все были мокрыми до пят, и когда, наконец, ливень стих, мы вздохнули с облегчением.

Хоть как-то отмыться удалось только ближе к деревне, в холодной воде горной Ледянки. Зато добычу мы донесли без потерь. Плетеные корзины не тонули в воде и легко отмылись, не испортив при этом свое содержимое. Все что принесли, мы разделили поровну. Я взвалил свою корзину на плечи и побрел к дому, надо было порадовать вечно нетрезвую тетку свежеподстреленной дичью, и как следует отмыться самому, а затем привести в порядок грязную одежду.

Все следующие дни были похожи на предыдущие. Я несколько раз ходил на охоту, подолгу рыбачил и при этом не забывал тренироваться с луком. На заднем дворе я соорудил щит для стрельбы, куда вешал мишени и сначала с десяти, потом с двадцати, а через месяц уже с тридцати шагов расстреливал их до тех пор, пока все десять выпущенных мною подряд стрел не ложились точно в яблочко. Кроме точности, мне удалось подкачать мышцы спины, плеч и рук, которые поначалу просто отваливались от ежедневных тренировок, а на следующий день были попросту деревянными. Мне даже пришлось первый месяц попринимать обезболивающее снадобье, автором которого, конечно же, был Сэм. Флакончик его я прихватил из Школы. Зато через два месяца, я мог без устали расстреливать мишени по пару часов кряду. С сорока шагов стрелы уже ложились точно в мишень, но кучность стрельбы пока еще оставляла желать лучшего. Как я проверил на практике, отцовский лук напрямую, бил без потери силы выстрела, максимум на пятьдесят шагов. Так что у меня еще оставалось поле для приложений усилий.

Лето, тем временем, неумолимо подходило к концу, и пришла пора возвращаться в Школу Волшебства. Я попрощался с теткой, зашел к старосте и с последним летним караваном отправился в Пентакор.

Глава 14. Мир Карна. Деревушка Приречье. 749 год. Меч.

Остаток осени и почти всю зиму, я провёл, почти ежедневно, работая в кузнице Тревора. Эти месяцы были подчинены строгому распорядку моих ежедневных занятий.

Каждое утро я начинал с усиленной тренировки. Длинные марш броски с оружием и вещевым мешком, наполненным тяжёлыми камнями, по осеннему, а потом и по зимнему лесу. Чтобы не наскучили своим однообразием, я перемежал их с заготовкой дров, в большем, чем нужно количестве, вырубая уже мёртвые, но всё ещё крепкие деревья и оттаскивая их к дому. Их излишки мы потом с Тревором пережигали на уголь. Занятия с мечом были ежедневными, но, к сожалению, я не смог найти в Приречье для себя спарринг партнёра. Ведя бой с тенью и до отказа, нагружая своё тело, я отрабатывал все комплексы, что нам давали раньше мастера мечей, бывшие инструкторами в Королевской гвардии.

Скорость моих движений и моя сила возрастали и это, вместе с приходившей усталостью, приносило мне успокоение. После небольшого отдыха, наполненного домашними делами и простым, но сытным завтраком, я шёл в кузню, где поначалу Тревор не давал мне ничего другого кроме, как только работать молотобойцем. Приречье радовалось! Снова каждый день звонко работал молоток Тревора, перемежаясь тяжёлыми ударами моего кузнечного молота. Соседи несли нам всё, что нуждалось в починке. Также мы подковывали скотину и изготавливали другие нехитрые изделия из металла, так сильно облегчавшие труд людей на земле и по дому.

Старый кузнец не переставал удивляться моим успехам, я же, как будто занимался давно забытым, но некогда любимым делом. Работа с металлом давалась мне легко. Тревор как-то вечером, после того как мы по обыкновению убрав за собой инструмент и начисто вычистив пол, сидели с ним на скамейке около кузницы, сказал:

– Сынок, ты как будто чувствуешь металл.

Помолчав немного, он тихо добавил:

– Вот помру, хоть будет, кому хозяйство передать.

Тогда я отшутился, сказав ему, что мне тогда ещё лет сто надо будет ждать.

А после празднования Нового года, Тревор стал потихоньку давать мне несложные задания, которые я должен был сделать сам. Поначалу задачи действительно были простыми: перековать различную руду в слитки, расплавить их в нужной пропорции и сковать сплавы, которые потом подготовить как болванки, для разных инструментов. Что-то из сделанного ранее, надо было закалить, а что-то отпустить.

Так же учил он меня и приготовлению разных отваров, которые придавали изделиям нужные свойства. А однажды, уходя домой, Тревор как обычно, прикатил мне тележку с рудой, наказав перековать её в железные слитки. Задание это было для меня уже обычным и я, подбросив угля, занялся делом. Раскалённую добела руду я сковывал в ровные прямоугольные слитки и бросал их в воду остывать. Перековав почти всё, я забросил последнюю партию в горн и стал ждать. По прошествии нужного времени, я с удивлением увидел, что один большой кусок руды не достиг нужной температуры и только его края, чуть накалившись, стали отливать красным. Решив тогда, что температура упала, я вышел на задний двор и хлопнув ослика по крупу, заставил его двигаться быстрее, тем самым увеличивая поток нагнетаемого в горн воздуха. Подождав ещё немного, я снова, с ещё большим удивлением отметил, что рудный камень не раскалился и не пригоден к поковке. На тот момент моих знаний ещё не хватало, чтобы предпринять что-либо ещё, поэтому, убравшись за собой и закрыв кузню, я отправился домой.

На следующий день, вернувшись в кузницу, я увидел старого кузнеца, сидевшего на лавочке с задумчивым видом и разглядывавшего тот самый рудный камень, что вчера так и не поддался жару кузнечного горна. Я присел к Тревору и мы вместе стали смотреть на него.

Спустя какое-то время, Тревор спросил:

– Не хватило температуры?

– Да, – ответил я, и мы снова замолчали.

– Нам нужен Дверговский чёрный уголь, – сказал Тревор и, с кряхтеньем встав со скамейки, пошёл к сундуку, всегда до этого закрытому на большой и массивный амбарный замок.

– Платил серебром за него, – сказал Тревор и, открыв замок, достал приличных размеров кожаный мешок.

Такого угля я не видел ещё никогда, хотя и слышал о нём от Тревора раньше. Его как будто маслянистые края, были антрацитного чёрного цвета. Уголь этот Дверги использовали для нагрева очень тугоплавких сплавов, как правило, использовавшихся для ковки брони и оружия столь высокого качества, что потом они брали за него цену золотом по весу изделия.

Кузнечный горн никогда не гаснет полностью поэтому, отмерив нужное количество, Тревор открыл воздушную заслонку и горн начал набирать температуру.

– Придётся попотеть малец, – сказал мне Тревор и не смог скрыть своей доброй улыбки.

Проверяя на нагрев слиток этой странной руды каждый час, мы со старым кузнецом занялись обычными делами. Спустя около трёх часов, в очередной раз заглянув в горн, Тревор сказал:

– Готово, бери его и неси на наковальню.