В понедельник вечером в чате класса появилось сообщение от Наташи:
«Ребята, Ольга Юрьевна просила передать: завтра у нас в классе "Пижамный день". Вместо формы приходим в любимой пижаме!»
Под сообщением сразу появились лайки и огоньки.
«Класс! Будем спать на уроках», – ответил Рома и поставил спящий смайлик.
«Вот другие классы позавидуют!» – написал Толя.
«У меня как раз новый кигуруми!» – Тася выложила свою фотку в образе панды.
«У моей младшей – единорог. Жаль, ей завтра нельзя надеть пижаму», – прокомментировал фотку Рома.
Другие девочки тоже стали выкладывать свои фотографии в пижамах. Я закрыл чат. Идти в школу в пижаме я не собирался, а читать этот спам не хотелось.
Утром мы столкнулись с Машей в гардеробе. Она была в пижаме: жёлтых штанах с яркими розами и растянутой жёлтой футболке. Ребята из других классов посмеивались и незаметно показывали на Машу пальцем. Та поёживалась под их взглядами.
– Привет, – кивнул я Маше.
– Привет. А почему ты не в пижаме? – удивилась она.
– Пижамы нет, – пожал я плечами. Ну не объяснять же, что не собираюсь, как клоун, в школу в пижаме ходить!
Мы поднялись по лестнице, и я открыл дверь кабинета. Все уже сидели в классе. Наташа держала телефон, готовая начать снимать. Тася хихикала. Рома с Толей стояли у двери – все ждали Машу. Но главное было другое: в пижаме не было никого – все до одного были в школьной форме. Я на секунду замер в дверях, пытаясь понять происходящее, но Рома зашипел:
– Матвей, отойди, не порти момент!
Толя дёрнул меня за руку и затянул в класс. За мной зашла Маша. Она сразу всё поняла и попятилась назад. Весь класс захохотал. Рома захлопнул дверь, чтобы Маша не смогла выйти, а Наташа включила камеру и под общее веселье начала снимать.
– А вот и наша Маша! Посмотрите, как стильно она одета! Какой смелый наряд! Мы все восхищаемся и завидуем! – комментировала она съёмку.
Ребята смеялись во весь голос. Рома подтолкнул Машу к доске. Тася подскочила и схватила за руку:
– Маша, поздравляю, ты теперь звезда! Выложим видео – станешь самой популярной девчонкой в школе!
Среди всеобщего хохота и веселья я смотрел на Машу. Она была похожа на котёнка, загнанного разъярёнными собаками: руки подрагивали, нос покраснел. Маша громко всхлипнула и расплакалась. Слёзы текли по щекам, капали на пижамную футболку. Ребята продолжали смеяться. Хохот нёсся со всех сторон. Маша закрыла лицо ладонями и кинулась к двери. Рома не стал её останавливать, и Маша выскочила из класса.
– Классно мы её разыграли, – захлопала в ладоши Наташа.
– Ага, видели её лицо, когда она зашла? – Рома прыснул от смеха.
Я смотрел на веселящихся одноклассников, а перед глазами у меня стояла заплаканная Маша. Мысли прыгали в голове, как перепуганные зайцы. Я что – такой же, как они? Если я просто смотрю – значит, я вместе со всеми? Значит, Машины слёзы мне тоже кажутся смешными? Или нет?
Я подошёл к Роме и спросил:
– Если бы так смеялись над твоей младшей сестрой, тебе тоже было бы так весело?!
Ромин смех оборвался. Улыбка сползла с его лица. Он молчал. Я вышел из класса, хлопнув дверью. Маши в коридоре уже не было. Я бросился вниз по лестнице и успел догнать её в гардеробе. Она куталась в куртку, пытаясь спрятать пижаму.
– Маша! – громко позвал я.
Маша вздрогнула и быстро зашагала к выходу. Она не обернулась – проскочила мимо поста охраны и выбежала на улицу. А я остался стоять. В голове пульсировала только одна мысль. Я ни разу не заступился за Машу, не остановил ребят. Получается, всё это время я просто молча их поддерживал? То есть я ничем не отличаюсь от Ромы и Толи?
На перемене я подошёл к Ольге Юрьевне и всё рассказал. Она ничего не знала ни про «пижамный день», ни про то, что Маша плакала. После уроков Ольга Юрьевна собрала нас в классе, и мы долго говорили о том, что случилось. А вечером в чате класса Наташа написала: «Маша, прости нас!»
На следующий день я встретил Машу у школы.
– Маша, привет! – крикнул я и помахал ей рукой.