Я наклонилась над кроватью и поцеловала её в лоб.
— Увидимся скоро. Люблю тебя.
Дальше я стояла и обдумывала свой следующий шаг. Вернуться в зал ожидания означало оказаться лицом к лицу с Кристианом. Столкнуться с вопросами, на которые я ещё не была готова ответить. И столкнуться с тем, что я сделала.
Я расправила плечи и приняла решение. Пришло время натянуть мои трусики Больших Девочек и сделать то, что сделала бы любая зрелая женщина в моей ситуации: поплакаться перед моими лучшими друзьями и вывалить на стол все свои тайны о том, что я сделала. Поглощая в это время нескольких ведёрок мороженого «Ben and Jerry's».
Миновав маму, которая, как я слышала, пилила Кристиана о юбилейной вечеринке его бабушки и дедушки, я покинула приёмную и направилась прямо туда, где у торговых автоматов стояли Ава и Триш.
— Эй, нам нужно поговорить. Можете отвезти меня домой?
Триш поставила свою диетическую колу и увидела серьезность моего лица.
— Это разговор, в котором нам понадобится текила или шоколадный торт?
— И то и другое. Плюс мороженое.
— Вот дерьмо.
— Это если в двух словах.
Мы повернулись, спустились по лестнице и втиснулись в «Фольксваген-жук» Авы. Никто не говорил, пока мы шли к дому. Они знали меня достаточно хорошо, чтобы понять, что, начав, я не смогу остановиться, пока не выскажу все.
Я написала Кристиану, что девчонки взяли меня поесть мороженое, и мне жаль, что я его так бросила. Я также думала о том, чтобы написать Гранту, но пока не знала, что сказать.
Оказавшись дома, мы сделали пит-стоп на кухне за припасами, а когда нагрузились всем и достаточным количеством ложек для всех, направились в мою комнату. Мы заняли наши обычные позы: я на кровати, Триш в моем кресле из ротанга, а Ава растянулась на полу. Ава раздала рюмки, и мы наполнили их, чокаясь и произнося тосты за дружбу, а затем принялись за мамины пирожные и ведёрки с мороженым «Rocky Road» и «Chubby Hubby». Прошло несколько минут, прежде чем Триш заговорила:
— Так ты хочешь рассказать нам сейчас? Или подождешь, пока это будет сжирать тебя еще несколько дней и потом вырвется наружу?
Я вздохнула, зная, что она права. Я никогда не умела хранить секреты, особенно от Триш и Авы. Сейчас я просто тянула время. Сколько я могла им рассказать? Я не знала, как они отреагируют, и не хотела, чтобы они думали обо мне плохо. Мне было достаточно собственной вины, я больше не смогла бы вынести.
Опять же, это были мои лучшие друзья. Они никогда не осудят меня, верно? Может быть, я не была уверена, потому что была слишком занята, осуждая себя.
— Ничего особенного. Я не должна втягивать вас в это.
— Если бы это было ничего, ты бы так не расстраивалась.
— Ты права. Я просто беспокоюсь о вашей реакции. Это… я никогда… я не хочу, чтобы вы меня ненавидели.
— Ты же знаешь, что мы никогда не осудим тебя, дорогая. — Триш убрала с моего лица прядь волос, выпавшую из моей косы. Это было именно то, что мне нужно было услышать. — Мы любим тебя несмотря ни на что. Ты можешь рассказать нам что угодно.
Я посмотрела на их искренние лица и сдалась. Я рассказала им почти всё — от своих тайных сомнений, что Кристиан никогда не повзрослеет и не получит нормальную работу, до того, как я не смогла удержаться от чувств к Гранту и о том, как мы сблизились. Единственное, что я упустила, это события на пляже. Об этом я ещё не была готова рассказать.
— Я знаю, что у меня есть парень, поэтому не должна ничего чувствовать к Гранту. Но мое тело предаёт мой разум. — Я громко чихнула и высморкалась. — Я чувствую себя виноватой, но в то же время нет. Когда я с Грантом, ощущается, что всё это очень правильно. — Я уронила голову на руки. — Боже, я такой ужасный человек.
— Это просто смешно! — Ава запротестовала, и Триш согласно кивнула. — Тебе разрешено находить других людей привлекательными. Ты даже можешь фантазировать о них, если хочешь. Это не измена. Ты ведь дала понять этому парню, что у тебя есть парень, верно?
— Да, он знает о Кристиане. — Я схватила чистую салфетку, когда мои слёзы перестали литься из глаз, слушая доводы Авы. Я действительно устала плакать. Я плакала слишком много в эти выходные.
— Тогда, пока ты ничего не делаешь с этим, всё в порядке.
Мои щеки горели, и я знала, что они были ярко-красными — мгновенный признак моей вины.
— Эм-м.
Ава оторвалась от ведерка с мороженым:
— О, милая, ты ведь не делала этого?