Какая, к хренам, репутация, я сейчас сгорю заживо!
В тот же момент с треском обвалилась лестница на второй этаж.
Доступ к номерам отрезан.
Вы больше не можете предоставлять кров.
Уровень таверны: 60,4
Ну отлично, блин. Все пути отрезаны!
Спасаясь от взметнувшегося пламени, я юркнул обратно в сторону кухни. На ходу случайно смахнул на пол кружки с элем. Тот самый поднос, который приготовил для охотников, так и стоял на краю стола. На полу образовалась новая груда черепков.
Плевать! Бей, круши, всё бессмысленно! Я в ярости долбанул кулаком по стене и заорал, выпуская накопившееся напряжение.
Как ни странно, это помогло.
Эта вспышка будто сбросила давление, накопившееся под черепом, и я снова начал мыслить ясно.
Эль. Бочки. Подвал.
Если не получается спастись, попробую пересидеть пожар в подвале! Как это раньше мне в голову не пришло? А ведь из подвала есть выход на улицу, он почти всегда закрыт, но вдруг мне повезёт.
Я рванул в другой угол кухни, где был спуск в подвал. Всё кругом было в дыму, глаза слезились. Я закрывал рот и нос мокрым рукавом рубахи, но в горло словно плеснули кислотой, постоянно хотелось откашляться.
Спустился вниз, в темноту подвала. Здесь дыма было меньше и дышать стало немного проще. Я закрыл за собой дощатый люк, чтобы хоть как-то отсечь дым. Стремительно пробежал между двух рядов бочек до самого конца. Там была лестница с перекладинами, ведущая наверх, до квадратной двустворчатой двери, больше похожей на люк. Я помнил, что этот вход располагался на одном уровне с землёй.
Хватаясь пальцами за грубо обработанные перекладины, я поднялся и толкнул створки. Заперто. Я упёрся ногами в ступеньку и попытался выдавить дверь плечами. Она приподнималась, скрипела, но не открывалась полностью упираясь во что-то.
Зато мне удалось получить доступ к свежему воздуху. — приподняв одну из створок, я получил щёлку, сквозь которую был виден кусочек двора с поленницей и колодой. И самое главное — сквозь эту щёлку я мог дышать свежим воздухом.
Что ж, видимо здесь я и запекусь.
Скользнул взглядом по золотой шкале прогресса улучшения таверны. Она опустилась почти вдвое, и на чём только держится? Я едва не рассмеялся. Она висела будто насмешка — напоминание о том, чего мне не суждено достигнуть.
Так я и стоял, зависнув на лестнице и прижимаясь носом к дверце. Я судорожно втягивал воздух, пахнущий горьким дымом и горящим деревом.
Вдруг в узком поле моего зрения показались люди. Я хотел заорать, позвать на помощь, но потом пригляделся, и понял, что лучше сидеть тихо. На задний двор со стороны конюшни, толкая перед собой Марию и Леонида, пришли трое охотников.
— Допрыгался, щенок! — Один из охотников, в куртке из красноватой кожи, пнул Леонида под колени, заставляя опуститься на землю рядом с колодой, из которой торчал топор.
— Не троньте его! — Мария хотела броситься к сыну, но другой охотник, помоложе, безбородый, держал её за локти. Лицо Марии покрывали подсохшие разводы крови. Глаза её сверкали яростью, но сил вырваться у женщины не хватало.
— Резвая какая, — прокомментировал безбородый. — А вы говорите «старая», вполне ещё бойкая бабёнка. А какая сочная!
Я чувствовал, как бессильная злость охватывает меня при взгляде на испуганного Леонида. Рохля! Схвати топор! Отвесь этим бандитам пару ударов! Что ты стоишь, смирный, как баран, которого привели на убой? Неужто только и годишься на подлости против несчастного подростка?
— Самсон говорил, что твой отец в прошлом великий охотник, — задумчиво сказал третий охотник, высокий и широкоплечий. — Посмотрим, как ты держишь удар.
Он хрустнул костяшками пальцев, и вся троица заржала.
— Не надо, пожалуйста, — дрожащим голосом проговорил Леонид. — Что вам нужно? Забирайте всё, только не бейте! Вот тут немного монет, и ещё в доме есть. — Он потянулся к тощему кошельку на поясе и стрельнул глазами к запертой двери чёрного хода.
Я буравил Леонида взглядом, и вдруг он перевёл глаза на ту самую щель, за которой скрывался я — словно почувствовал взгляд.
Я вздрогнул от неожиданности. Усилием воли подавил порыв отпрянуть, скрывая щёлку, через которую я подглядывал. Охотники наверняка услышат шум, заинтересуются. Да и дышать будет нечем.
Поэтому я замер, не отводя глаз. Кто знает, может, меня и не видно, может взгляд Леонида просто блуждает по окрестностям.