Вышло неубедительно, тонко. Я кашлянул и повторил:
— Сейчас встану.
Нет. Это не мой голос. Даже откашлявшись, я не смог узнать себя. Что со мной? Почему я тощий и писклявый? Может, это сон?
Размышляя о странной игре воображения, я поднялся на ноги. Голова гудела, я прижал ладони к вискам и почувствовал, что слева волосы мокрые и слипшиеся. Поднёс руки к глазам — так и есть, кровь. Эти паскуды разбили мне голову, а теперь требуют, чтобы я встал и куда-то пошёл! Ярость снова сдавила горло, я непроизвольно оскалился.
— Ну, ты и уродец! — раздался сбоку насмешливый голос. — На ногах стоять не можешь.
Покачиваясь, перевёл взгляд в сторону звука. Там стоял крепкий черноволосый парень, прислонившись плечом к деревянной балке. В такой же серой рубахе, как бородач, в кожаной жилетке и в штанах, словно сделанных из мешковины. На ногах грубые мокасины. Всё лицо изрыто оспинами, а в уголках глаз собралась жёлтая слизь. Меня передёрнуло от отвращения. Даже бить такого не хочется.
— В зеркало на себя глянь.
Парень в два шага оказался рядом и ткнул меня в плечо.
— Валяй работать, мразь, позже поговорим, — прошипел он мне на ухо. — Отец через три дня уедет на охоту, и тогда никто за тебя не заступится!
Хотел было ответить, но парень толкнул меня, придав ускорение, и я буквально вылетел через открытую дверь в соседнее помещение.
Я оказался в зале с низким потолком. Всё пространство было уставлено деревянными столами, скамейками и чурбаками. За столами сидели люди, неуловимо похожие на бородача, что лупил меня минуту назад: одетые либо в холщовые рубахи, либо в кожаные куртки. Хмурые и недовольные, они негромко переговаривались, изредка взрываясь лающим смехом. На лицах у многих я заметил грубые шрамы.
«Где я? В Бутово?» — мелькнула мысль.
— Хозяйка, сколько можно ждать! — рявкнул один из мужиков, поднимаясь на ноги.
На его поясе я заметил перевязь с ножнами.
«Хуже, кажется я в Бутово среди реконструкторов?» — Я тяжело выдохнул, ещё раз обводя взглядом зал. Балки под потолком тёмные, с жирным отблеском. Свет шёл от подсвечников, что свисали с потолка и были приделаны к стенам. В дальнем от меня углу располагалась примитивная барная стойка, там суетилась женщина в тёмном платье и сером фартуке. Завидев меня, она крикнула, перекрывая гул голосов:
— Макс! Бегом! Заказы!
Она грохнула на стойку деревянный поднос с тарелками и кружками, и я понял, на какую раздачу посылал меня тот бородач. Я должен разносить заказы в этом странном реконструкторском притоне.
Это что, персональный ад для меня, лучшего ресторатора Москвы?
Да, я начинал с самых низов, с работы официантом, но я добрался до вершин ресторанного бизнеса! А скоро у меня будет самый дорогой клуб Москвы. Я заключил сделку с шейхом Амиром, а ведь на деньги шейха облизывались многие конкуренты.
Пока мысли крутились в голове, ноги сами понесли меня к стойке. Тело в этот миг действовало само по себе.
Можно было бы послать их всех, но… Слишком много но. Пока сыграю в эту игру и попробую разобраться. Я взял поднос и с натугой поднял. Вроде всего три тарелки и три кружки из грубо обработанной глины, а по ощущениям — словно штанга на сто кило.
С подносом в руках повернулся к залу. И куда нести?
Женщина в фартуке исчезла из виду, и я растерянно оглянулся. Вдруг в голове всплыл обрывок воспоминания, словно кусок забытого сна: троица за столиком в дальнем углу заказывает гречку с рёбрышками и медовуху. Я опустил взгляд: гречка, костистый кусок мяса. Будем надеяться, что в кружках медовуха. В животе заурчало. Я осознал, что дико голоден. Близкая еда манила, но это был чужой заказ, который ждали клиенты.
Я уверенно пошёл к столу, надеясь, что верно определил заказчиков. Тесные проходы между столами не позволяли идти быстро, приходилось протискиваться боком, поднимать поднос над спинами и головами. Руки тряслись от натуги, а из-за шума в голове меня пошатывало. Однако я дошёл и, наконец, поставил поднос на нужный стол.
Трое мужчин в кожаных куртках с перевязями, не дожидаясь, пока я соображу, схватили тарелки и кружки. Один из них швырнул на поднос несколько монет и сделал жест, который я расшифровал как «вали отсюда».
Я сгрёб металлические кругляши в кулак, прижал поднос к груди и двинулся обратно к стойке. Я увидел, что хозяйка уже выставила туда новые тарелки, наполненные едой. Очень надеюсь, что мои обрывочные воспоминания снова помогут сориентироваться, чей это заказ.
— Эй, грязную посуду забери! — Меня схватила за шиворот чья-то рука, и я остановился.
Обернулся. Тот самый парень, что угрожал мне, кивнул на стол с пустыми тарелками. Я поставил поднос с краю и принялся заполнять его посудой. Монеты, зажатые в кулаке, мешали, и я положил их обратно на поднос.
Собрав тарелки, я подхватил потяжелевшую ношу и двинулся к стойке. Парень, что не сводил с меня глаз, подождал, когда я подойду ближе и исподтишка пнул меня под колено.
Нога подогнулась. Я потерял равновесие и под злорадный хохот полетел на пол. Посуда с грохотом посыпалась. Всё разлетелось в стороны, разбиваясь на крупные черепки. Остатки жирной подливки растеклись по полу кляксой. А я рухнул сверху в это великолепие.