Его разум вопил, пока он изо всех сил боролся с желанием толкнуться бёдрами навстречу. Он должен был заслужить её доверие, должен был сдержать своё обещание. Но, чёрт бы меня побрал, — думал он, когда она снова и снова качала бёдрами. С каждым разом всё сильнее и быстрее, двигаясь о него и не прекращая глубоко тянуть из него кровь.
Их дыхание, эхом разносившееся по тихой комнате, стало глубже, грубее, быстрее, потому что теперь Ава двигалась свободнее, оседлав его. Её маленькие когти впивались ему в плечи, пока она терялась в смеси жажды крови и чистого сексуального желания.
Он долго не выдержит, просто не сможет долго выдержать.
Никогда ещё ничто не ощущалось настолько хорошо.
С каждым покачиванием её бёдер, с каждым трением её тёплого центра о его член он всё ближе подбирался к краю, и по тому, как с неё у его шеи срывались её беспорядочные вздохи и стоны, она тоже была уже на грани.
Её движения стали более дикими, быстрыми, она двигалась всё жёстче, всё стремительнее, пока они оба не оказались на пределе, тогда она оторвала рот от его горла, её когти ещё глубже впились ему в плечи, когда она запрокинула голову и, задыхаясь, произнесла его имя, ни на миг не прекращая тереться о него, пока оргазм не пронзил её тело.
Вот и всё.
Вид того, как она теряется в своём наслаждении, наконец довёл Маалика до собственного пика.
— Охуеть, — выкрикнул он, кончая прямо в штаны, пока Ава всё ещё двигала бёдрами о него, и лишь потом наконец обмякла у него на груди, уткнувшись головой в след от своего укуса на его шее.
Что, блядь, это было?
Он хватал ртом воздух, а его разум и тело ещё содрогались от того всепоглощающего экстаза, который только что захлестнул каждую частицу его существа. Никогда в жизни он не кончал так мучительно сильно.
Тёплое тело Авы всё ещё лежало на нём, пока она сидела верхом, и, слушая, как она переводит дыхание, его вампирская сущность мурлыкала, как довольный котёнок.
Он подсел.
Господи, его член даже не был внутри неё, а он уже пропал. Для него больше не будет никого другого. Он всегда будет хотеть её, всегда будет жаждать её. Ава пробудила в Маалике нечто глубоко внутри, что, как он думал, было давно утрачено.
Теперь ему уже никогда не насытиться.
Он ухмыльнулся самому себе, медленно заново переживая всё, что только что произошло. Но это длилось недолго, потому что он почувствовал, как Ава напряглась у него на груди.
Проклятье.
— Ава… всё хорошо, — сказал Маалик, но Ава соскочила с его колен, широко распахнув глаза.
Маалик уже хотел поднять руку, чтобы её успокоить, но нахмурился. В попытке сдержать своё обещание он полностью раздавил оба подлокотника кресла, и теперь ему пришлось выдрать когти из внутренней набивки и дерева.
Но я его сдержал, — подумал он с приливом гордости.
Он не нарушил данного ей обещания.
— О боже. Маалик, я… О боже мой, — запинаясь, выдохнула она, отступая от него, пока не упёрлась спиной в стену.
Маалик поднялся с кресла и сделал к ней несколько осторожных шагов.
— Я не хотела… я не думала… я… прости… я… — бормотала Ава, всё ещё широко распахнутыми глазами окидывая комнату, прежде чем её смущённый взгляд снова остановился на нём.
Её щёки порозовели, вспыхнув ярким румянцем.
Маалик остановился перед ней, покачав головой, и поднял руку. Она вздрогнула, когда он взял её за подбородок, но не отстранилась, пока он заставлял её посмотреть ему в глаза.
— Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого. У нас, вампиров, чрезвычайно обострены ощущения, когда дело касается кормления, и эта жажда крови, Ава… это нормально, — попытался объяснить он ей.
— Это нормально — тереться о парня, пока пьёшь его кровь? — она нервно усмехнулась, глядя на него всё ещё широко распахнутыми глазами.
Маалик не смог сдержать собственного тихого смешка.
— Ну, это зависит от того, из кого именно ты пьёшь.