Роман вылез из кабины, переоделся. Потом отключил тормоза передвижного трапа. Опять залез в кабину и оттолкнул лестницу ногой в сторону. Быстро надел шлем и сам себе пожелал «ни пуха».
Естественно, он не стал связываться с диспетчером, чтобы получить инструкции на взлетной полосе. Ему нужно было пропустить всю процедуру, на которую, если бы ему и дали добро, у него все равно не было времени. Ибо, получив инструкции по выруливанию и благополучно добравшись до стартовой позиции, требовалось связаться с другим диспетчером, который следил за выездом на полосу и давал добро на разгон. После отрыва от земли, километров через пять, самолет поступит в ведение диспетчера выходящих рейсов, что отвечает за стадию вылета и находится в каком-нибудь окружном терминале, а потом — в ведение путевых диспетчеров или «центров», которые выведут самолет на нужную высоту. На все это не было времени.
Кроме того, как только самолет взлетает, с него поступают сведения о номере рейса и высоте на радар диспетчера. Но только в том случае, если этот самолет зарегистрирован как вылетающий или садящийся. Все остальные считаются неопознанными. Роман хорошо знал это. И именно на это рассчитывал.
Глава 26
Все вышло достаточно просто и удачно. Роман рассчитал примерное время круга, который делало звено «эф-пятнадцатых», и взлетел у них на хвосте, с опозданием менее чем в полминуты.
Он не стал выруливать на взлетную, а поднял машину в воздух с подъездной дорожки. Сразу после взлета ушел строго на восток, стараясь придерживаться малой скорости и высоты, на которой патрулировали американцы, а также не пересекать коридор пассажирских лайнеров.
Техники, копошившиеся вокруг десятков прибывающих самолетов, подумали, что так и надо, а диспетчерская служба, занятая посадкой коммерческих авиалайнеров, заметила его, только когда «Миг» уже появился на радарах. Они приняли его за военный истребитель, следующий за звеном.
Роман пробежался взглядом по приборам и проложил курс до Сан-Тропе. Он надел кислородную маску, набрал «потолок» и рассчитал оптимальную скорость.
Теперь его уже никто не видел. Радаров можно было не бояться, так как радар — это сухопутная система. В километре от берега он уже не действует. А пока самолет летит через океан, за ним следят при помощи постоянных радиопередач на высокой частоте.
Сидя в удобном кресле, Роман все время поглядывал на монитор компьютера, где в отдельном окне светилось изображение экрана террористов.
Теперь у него было время поразмыслить о том, что происходит.
Если бы не смерть Кристины, то поездку в Штаты можно было бы считать удачной.
«Хочется уже взглянуть на ребят, затеявших такую опасную ИГРУ5 — думал Роман. — И у кого же хватило дури в голове, чтобы сделать столь непростительную ошибку? Таким образом навлечь на себя гнев США мог только человек, искренне ненавидящий свой народ. Американцы в ответ будут сметать все на своем пути, не считаясь с жертвами и тратами. Теперь им только нужно будет найти виноватых.
Но все же что-то здесь выходит за рамки. Слишком велик масштаб. Чтобы спланировать и выполнить такую штуку, с этими небоскребами, нужна серьезная голова. А дальше? Вся эта разработка на несколько десятков страниц. Скорее всего, это провокация. Все от начала до конца. И очень смелая. Важно не стать здесь невольным помощником. Возможно, теперь сделают ложное заявление от имени какого-нибудь государства, обладающего залежами нефти или алмазов, вроде Сьерра-Леоне, и поставят там, после долгих бомбежек, новое правительство».
Другого объяснения Роман не находил. Он улыбнулся несуразности собственных мыслей.
Нет, это глупость! Чтобы сменить правительство не нужно прибегать к столь экстравагантным методам. Это он знал лучше, чем кто-либо другой. Так злить одну из сверхдержав могли только полные идиоты или люди с очень серьезно просчитанными планами на будущее. Без больших денег, которые водятся в казенных карманах крупных политиков, тут явно не обошлось. А политика, как известно, это искусство сделать то, что необходимо. Кому-то это было необходимо. Но кому? И зачем?
Пришло время включить передатчик.
В наушниках затрещало, и какой-то диспетчерский центр поочередно на английском, итальянском и французском начал диктовать ему предписание на посадку.
Роман не стал отвечать. Он посмотрел на часы. До сигнала оставалось несколько секунд. До расчетного времени прибытия — шесть минут сорок девять секунд. Он не успел.
Тут же он заметил, как курсор на экране компьютера дернулся и уверенно начал движение. Только когда невидимая рука открыла программу рассылки электронной почты, Роман будто очнулся. У него сильно застучало сердце. До условного времени оставались секунды.
Роман выругался. Он был почти на месте и ничего не мог сделать.
Быстро свернув все программы, он проверил свое местонахождение. Взял на двенадцать градусов вправо. Потом снова открыл окно с чужим экраном.
Компьютер, за которым наблюдал Роман, стоял на прозрачном журнальном столике в просторном холле. За ним сидел худой араб с окладистой, полностью скрывающей щеки бородой. Это был Рауф. Рауф встал и прошел на кухню взять кофе.
Заодно Рауф хотел проверить, готов ли завтрак для Елены. Прекрасной пленницы, которую он, как в старые времена, силой и лаской превратит из своевольной львицы в покорную серну...
Роман заметил, что курсор на их экране застыл, и подумал, что зависла программа, которой он пользовался для слежки.
— Не сейчас! Не сейчас! — в отчаянии закричал он.
Роман не знал, что будет делать. У него не было ракет, не было никакого оружия. К тому же почему-то стало падать давление подачи топлива.
Вдруг курсор на экране террористов опять ожил.
Рауф открыл документ с тремя словами, написанными крупным шрифтом на английском языке: «ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА. ПОДРЯДЧИК». Затем скопировал текст в буфер, закрыл документ и, зевнув, взял со стола прозрачный стакан с черным кофе.
Роман подлетел к побережью и резко снизил скорость и высоту. Он был на месте. Теперь его должны были заметить наземные службы. Пролетев над половиной Европы, он оказался на побережье Средиземного моря. Пора было взглянуть на карту и фотографию виллы, которую нужно было найти. Сделав это, Роман огляделся вокруг и еле сдержал приступ бессильной ярости. Вдоль побережья плотно, как соты, прилегая друг к другу, тянулись бесконечные пляжные домики и роскошные особняки.