— Нафупались? — спросил Паша, сдирая зубами с соленого окунька шкуру.
— Угу... — Сергей накинул на плечи махровое полотенце. Хлыст же остался в одних плавках, выставив, словно напоказ, свое мускулистое тело, покрытое паутиной наколок.
— Фы у нас, как фтена для граффити, — с набитым ртом пошутил Паша.
— Посиди с мое, — огрызнулся Хлыст.
Солнце уже начало клониться к горизонту, но припекало так же нещадно, как и в полдень.
— А может, устроим здесь привал? Хотя бы на часик? — с надеждой спросил друзей Паша. — Банька от нас все равно никуда не убежит.
Сергей прихлопнул севшего на плечо слепня.
— Да я не против, — зевнул он, — так ведь разморит нас на солнышке. Вам-то что? А мне рулить еще.
Паша лениво поскреб пятерней волосатое пузо.
— Не бойся, доедем. Так ведь, Хлыст?
Хлыст неторопливо полез в салон. Через две минуты компания непринужденно разливала по пластиковым стаканчикам коньяк. Всевозможную закуску вывалили прямо на берегу.
— Будем, — крякнул Паша и опрокинул очередной стаканчик. Он вытер рукой мокрые губы и потянулся за сигаретой.
— О, — его мутный взгляд остановился на невесть откуда появившемся незнакомце, — иди сюда, отец.
Метрах в двадцати от троицы в тени густого кустарника сидел пожилой мужчина. На вид ему можно было дать лет шестьдесят. Старенькая выцветшая рубашка разошлась по шву на плече, а на ногах мешком висели мятые хлопчатобумажные брюки.
— Иди к нам, — не унимался Павел.
— Давай, селянин, смелее, — поддержал друга Сергей, — подходи, нальем.
Старик неторопливо поднялся и вразвалочку направился к изрядно поддатой троице. Усевшись рядом, он взял протянутый стакан коньяка. Осмотрел его со всех сторон, будто какую реликвию, и только после этого выпил.
— Иван Макарыч, — представился он.
Паша ухмыльнулся.
— Рассказывай, Макарыч, чего здесь высиживаешь?
Дед иронично взглянул на Павла.
— Рассказать не трудно. Но ведь все равно не поверишь.
Паша переглянулся с пьяными друзьями. Затем налил еще один полный стакан и протянул его гостю.
— Давай. Выпей и рассказывай.
Иван Макарыч вновь осушил стакан и потянулся к банке с оливками. Повертев одну оливку в мозолистой руке, он раздавил ее пальцами и полез в карман за «Беломором».
— Вы про русалок когда-нибудь слышали? — спросил он, прикуривая папиросу.
— Было дело, — за всех ответил Паша.
— Так вот, живет в этом озере одна русалочка. Со дня на день должйа появиться. Ее и жду. — Старик закурил папиросу и закашлялся.
Наступило минутное оцепенение. Паша задумчиво почесал бритый затылок, Сергей застыл с коньяком в руках, и даже Хлыст, безмятежно лежавший с закрытыми глазами, повернул голову.
— Слушай, отец, а ты с головой дружишь? — с сомнением взглянул на чудака Павел. — Может, тебе больше не наливать?