— Ни за что.
Роман наслаждался ее красотой. Каждым сантиметром ее тела.
— Стой! Стой! — опомнилась вдруг Алена и ловко выползла из-под него. — Нужно сначала снять перышко, которое я тебе завернула в рукав.
— Что такое? Какое перышко? Никаких перышек сейчас. Сладкая. Ну, иди сюда. Ну. Хорошая. Ложись.
Алена металась по номеру, ища чего-то.
— Где та рубашка, в которой я видела тебя в Нью-Йорке? — спросила Алена.
— О господи! Потом найдем. Иди ко мне.
— Нужно обязательно снять перо. Иначе... Все будет очень плохо. Так Кепчия сказала. Нельзя любить до этого. Я тебе покажу. Где эта рубашка?
— Ну, забудь. Я ту рубашку выбросил, — сказал Роман, вспомнив, как у него забрали одежду в тюремном приемнике.
Алена изменилась в лице:
— Как выбросил?
Роман встал. Он терял всякое терпение.
«Господи, как же я ее хочу!»
— Выбросил. Купил новую. Что в этом такого, — сказал он и попытался поймать Алену в объятия, но девушка вырвалась.
— Алена! Да что с тобой...
— Нет, не может быть. Я же нашла тебя. Значит, перышко здесь.
— Хорошо. Как оно выглядит? — спросил он.
Роман подумал, что если она сейчас не успокоится, то он разорвет одну из подушек и обеспечит ее перьями до самого утро. Тут же он вспомнил, что подушки во всех отелях давно уже набиваются синтетикой.
— Перышко. Маленькое. С ноготок, — Алена показала свой мизинец. — На нем навязаны две красные ниточки.
— Идиотизм! — процедил Роман сквозь зубы.
— Дай мне рубашку, в которой ты ходишь сейчас, — попросила Алена, беспокойно оглядывая номер.
Роман тяжело вздохнул и поднял рубашку с пола.
— Вот.
Алена с остервенением принялась раскручивать скатанные на военный манер рукава.
Один. Второй. И с облегчением вздохнула.
— Вот оно.
Она показала маленькое белое перышко на сгибе рукава.
— Это я его туда закатала. Только в другую рубашку.
Роман с интересом посмотрел на обнаженную девушку:
— Ты хочешь сказать, что тебе действительно это перышко указало, где меня искать?