Остаётся довериться Коидзуми, так? Согласно ему, он мне всё уже объяснил. «Мне», который был месяц назад.
Я остался наедине с Асахиной-сан и повернулся к ней.
— Ну что, поехали?
— Ага!
Кажется, Асахине-сан очень хотелось оказаться полезной. Что ж, пусть будет так. Обычно она просто исполняла приказы, которые ей никто не объяснял, но теперь она впервые инициировала перемещение во времени сама.
Но перед этим…
— Асахина-сан?
— Что такое?
— Асахина-сан, у тебя есть брат? А точнее, младший брат?
— Угм? — Асахина-сан приложила к губам палец и идеально подмигнула. — Состав моей семьи — строго секретные сведения.
Кто бы мог подумать.
Невесомое чувство головокружения при перемещении во времени, к которому я уже привык, продлилось недолго. Может, потому что месяц — это меньше, чем три года.
Тем не менее, когда мои глаза прояснились, я лежал на кровати в своей комнате.
Перепуганный моим появлением Сямисэн, который дрых на моей подушке, соскочил с кровати и, выпучив глаза и выставив шерсть дыбом, уставился на меня. Асахины-сан рядом, конечно, не было.
Сначала надо взглянуть на часы.
Апрель, пятница. Я вернулся в свою комнату в восемь вечера.
Всего пару часов назад ваш покорный слуга участвовал в драме, решавшей судьбу мира, а теперь кроме Сасаки ему и рассказать о ней некому. Хотя не то чтобы мне особо хотелось афишировать эту историю.
Я потянулся в кровати, празднуя возвращение к нормальной жизни.
— Что ж, пойду приму ванну, а потом завалюсь спать.
Один выходной день надо бы потратить на то, чтобы прийти в себя. Да, именно так.
Эпилог
С началом новой недели в мир вернулись спокойствие и порядок.
Нагато выздоровела и, как ни в чём не бывало, снова стала ходить в школу. Причём воспоминания о том, что она болела, и о том, как во время вступительных экзаменов тихонько читала книгу, сосуществовали, полностью перемешавшись; но при этом, сколько бы я к ним ни возвращался, почему-то совсем не возникало ощущения, что они друг другу противоречат.
Для меня обе эти истории являлись настоящими, так что вопроса о том, какая из них правдивая, а какая ложная, не было. Они происходили одновременно и на самом деле.
Когда я думал о том, что Коидзуми назвал версией «альфа», то спокойно вспоминал Ясуми и всех остальных, а когда о версии «бета» — свои разговоры с Сасаки и её спутниками, без какой-либо путаницы. Пока размышлял об одном и на нём сосредотачивался, другое просто в голову не приходило.
И только успокоившись и отстранившись, я мог представлять себе две линии событий прошлой недели одновременно. Они вились вокруг друг друга, как две спиральные лестницы: и там, и там я поднимался вверх, но пути при этом не пересекались, а точки старта и финиша совпадали.
И совершенно ясно, что разделился для движения по этим двум линиям не я один.
После насыщенной событиями недели наступил новый понедельник. Сидя за своей партой, обдуваемый из окна весенним ветерком, я осознал, что ничего в моем восхождении на школьный холм не изменилось, и какие бы странности ни происходили со временем, пространство оставалось стабильным. За минуту до звонка на урок в класс, как ни в чём не бывало, ворвалась та, с кого начался весь этот переполох.
Сегодня Харухи, усевшись за парту за моей спиной, странным образом выглядела наполовину довольной, наполовину расстроенной.
Пока я смотрел на её лицо, у меня в голове возникла грамматически неординарная мысль, что в последний раз я её видел месяц вперед. Странное использование грамматических времён, но что поделаешь, если так оно и было. Харухи пока ещё понятия не имела, что я ворвусь в её комнату посреди ночи и какую устрою шумиху.