- Не тяни, Дим. Живая?
- Живая. – Дима спокойно усаживается в кресло. – Она вылетела в Турцию. Регистрацию проходила она. Сомнений нет. Записи с камер.
Дима выложил на стол тонкий цилиндр флэшки.
Тру пальцами виски. Вылетела в Турцию? Это шутка? К кому она полетела? Какого хера происходит? Ярость снова переполняет душу и топит разум. С размаху рублю кулаком по столу. Боли не чувствую, не вставляет.
- Спокойно, Камал. Не знаю, что между вами произошло, но твоя жена явно бежала. Мы нашли таксиста, что забирал её отсюда. Он выше по улице стоял. Но толку ноль. Эниса вышла у парка. Там же по последней локации перестал светиться её телефон. А дальше – всё. Никаких следов. Только в аэропорту уже засветилась. Причём, чуть не последней прошла регистрацию.
Откидываюсь на спинку кресла и поднимаю голову.
- Не понимаю… Моя жена не Мата Хари. Как ей в голову такое могло прийти? И она думает, что может вот так просто уйти? Что я это оставлю без последствий? – я еле сдерживаю себя, чтобы не орать.
Дима отхлебнул виски, чуть поморщился.
- Я понимаю твои чувства, Камал. Но давай не торопиться. Мы можем отследить её там, в Турции. Узнаем, куда именно она направилась, и кто может ей помогать, если, конечно, у вас нет там родственников, и твоя жена не вернётся через неделю здоровая и счастливая.
- Ты не понимаешь. – качаю головой. – Она не имела права уехать вот так – без разрешения. И она не поехала бы к родне, где я могу её вычислить. Нет. Найди её. Хочу знать каждый её шаг.
Дима кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но он знал меня слишком хорошо.
- Не горячись, Камал. У всего есть причина и следствие. Если она до сих пор в Турции, мы её найдём, но потребуется время. Наберись терпения.
- Дима, ты меня знаешь. – мой голос стал тише, в нём появились шипящие нотки. - Я не очень терпелив, а Эниса испытывает границы моего терпения. Ещё раз – она не могла провернуть всё это в одиночку. Не моя жена. Ей помогали. Хочу знать всех.
- У неё есть деньги? – вдруг спросил Дима, переключая мои мысли. – По базам мы не обнаружили личных карт.
- У неё только моя карта. – пожал я плечами.
Дима стал похож на гончую, почуявшую дичь.
- Пробей по банку, где она деньгами пользовалась или снимала. Почему ты мне сразу не сказал, что у неё карта на твоё имя?
- Да, вылетело. Она почти деньгами не пользовалась! Пойдём наверх. Там ноут. Вместе посмотрим.
Пока поднимаемся, я думаю только об одном – хоть бы она не подумала, что её можно отследить по этим грёбаным деньгам…
Глава 44.
Я сижу с кружкой душистого мятного чая на широком подоконнике общего холла шелтера* в одной европейской стране. С улицы доносятся звонкие детские голоса. Счастливые, весёлые… Среди нас есть женщины с детьми.
Я почти ни с кем не общаюсь. Здесь мало тех, кто хорошо говорит по-английски, как я. Часто женщины говорят лишь на своём национальном языке. Поэтому, я больше разговариваю с персоналом.
Но иногда прошлое прорывается наружу без слов. В глазах этих женщин застыл страх. Одна из них, уже в возрасте, постоянно вздрагивает при громких звуках. Вторая - шарахается и старается закрыться руками при резком движении кого-то из персонала или других женщин. Это всё машинально. Они ещё не отвыкли. И вряд ли, когда-нибудь отвыкнут.
Здесь нет мужчин. Все сотрудницы – женщины. От этого появляется чувство безопасности и защищённости. Только мой адвокат – мужчина.
Но в моей душе тоже постоянно живёт тревога. Её ничем нельзя унять. И, как ни странно, чувство вины. Мне не хватает близких – мамы, Багидат, невестки и золовок… Все они были добры ко мне. Почему-то мне кажется, что я их предала своим побегом. Быть может, я поторопилась?
Остаться в изоляции одной в девятнадцать лет – это не то, о чём я мечтала. Я в полной растерянности. Я не знаю, чем мне заниматься, как жить дальше, куда направляться и что вообще делать. Обо мне всегда заботились, я не знаю, как жить одной. У меня нет профессии, нет образования. У меня ничего нет. Даже одежду мне предоставили здесь. И она очень отличается от той, к которой я привыкла…
Отхлебнув горячего чая, я поднялась с подоконника и побрела в свою небольшую комнату. Всего вторую неделю в шелтере, а уже готова лезть на стену. Мне нечем здесь заниматься, нечего делать. Только вспоминать свою прежнюю жизнь.
Я легла на кровать и прикрыла глаза, в который раз вспоминая свой побег. Усмехнулась. Надо же… Как только решилась? Как смогла?
У меня не возникло проблем в Турции. Только на паспортном контроле мои документы долго придирчиво изучали. Но спросили только, на сколько я в Турцию. Я предъявила уже купленный электронный билет на самолёт в другую страну, и вопросов больше не было.