Вибрация прекращается, и экран телефона гаснет. Я делаю шумный выдох, собираясь сказать ей, что всё в порядке, что мы сейчас уедем отсюда... но телефон мгновенно вспыхивает снова. Тот же настойчивый, бесконечный звонок.
Рука Ники, медленно тянется к тумбочке и я вижу, что ее пальцы дрожат так сильно, что она не с первого раза попадает по зеленой иконке.
Аппарат выскальзывает из ослабевших рук и падает на матрас между нами, автоматически переключаясь на громкую связь.
В тишине дешевого номера раздается голос Дмитрия.
- Доброе утро, родная.
Ника судорожно сглатывает.
- Что тебе нужно, Дима? - ее шепот едва слышен.
- Мне нужно убедиться, что моя жена в безопасности, - спокойно отвечает он из динамика. - Как тебе спалось на Бауманской? Надеюсь, в номере триста четыре матрас не слишком жесткий после нашей спальни?
Ника издает короткий, сдавленный всхлип и закрывает рот ладонью.
Бауманская, номер триста четыре - этот мудак демонстрирует ей, что от него невозможно спрятаться.
- Дима, не надо… - шепчет она, раскачиваясь на кровати.
- Я просто забочусь о тебе, Ника. Ты совершаешь ошибку. И как твой муж, я обязан тебя от нее уберечь,поэтому я принял несколько мер.
Он делает паузу, будто давая осознать девушке, что ее ждет не самый приятный разговор.
-Во-первых, я заблокировал твои кредитные карты. И личные, и корпоративный счет твоего агентства. Служба безопасности банка заметила подозрительную активность, до понедельника никаких транзакций. Во-вторых, твоя мама звонила мне час назад. Она очень волновалась, что ты не берешь трубку. Я успокоил ее. Сказал, что у тебя тяжелый нервный срыв от переутомления, и я поместил тебя в закрытую частную клинику. Временно без связи. Она очень волнуется за тебя, но я пообещал что тебе там помогут.
Я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони до крови. Этот ублюдок только что одним телефонным звонком отрезал ее от денег, от ее бизнеса и от собственной матери. Он запер ее в изоляторе, не прикоснувшись к ней и пальцем!
- За что ты так со мной? - из глаз Ники градом катятся слезы.
- Я делаю это из любви. Ты запуталась. Под окнами твоего отеля стоит мой водитель. У тебя есть двадцать минут, чтобы спуститься в машину. Если ты этого не сделаешь… завтра твое агентство перестанет существовать, а твоей маме я расскажу правду о том, чем ее идеальная дочь занималась этой ночью на грязных простынях. Выбор за тобой, родная.
Связь обрывается и на том конце провода слышатся короткие гудки.
Ника сидит, сжавшись в комок, обхватив голову руками и дрожит всем телом. Все ее достижения, ее агентство, ее безопасность - это была иллюзия, которую Дмитрий мог забрать щелчком пальцев.
Я больше не могу сдерживаться. Я подаюсь вперед, хватаю ее за плечи, отрывая руки от лица.
-Ника, пожалуйста посмотри на меня!
Она поднимает на меня абсолютно пустые глаза, в которых только пелена из слез.
- Я решу это. Я переведу деньги на твой счет, подключу своих юристов. Я сам поеду к твоей матери и всё объясню. Тебе не нужно его бояться. Слышишь?
-Ты не понимаешь, Антон…он всё заберет. Он уничтожит мою жизнь. Он уничтожит маму…
- Ника, это просто блеф! Он манипулирует тобой! -я тряхнул ее за плечи, пытаясь вернуть в реальность. - Я всё закрою, моих ресурсов хватит на это! Скажи мне, чего ты хочешь! Чего ты хочешь прямо сейчас?!
Я кричу на нее и в ту же секунду понимаю, какую чудовищную ошибку совершаю, потому что она вздрагивает от моего голоса и сжимается еще сильнее.
- Я не знаю… - ее голос срывается от всхлипываний. - Я не знаю, как хотеть, Антон. Я разучилась.
Вот оно - истинное дно ее персонального ада. Она два года жила по чужим правилам. Дмитрий решал, что ей носить, с кем общаться, что есть на ужин, а теперь появляюсь я и пытаюсь сделать то же самое. Пытаюсь «спасти» ее, навязывая свои решения, свои деньги, своих юристов. Если я сейчас силой вытащу ее из-под Дмитрия и посажу за свою спину, то я ничем не буду от него отличаться. Я просто стану новым хозяином, который лучше знает, как ей жить.
Она должна выбрать сама, иначе этот кошмар не закончится никогда.
Я медленно разжимаю руки и отпускаю ее плечи, откатываюсь на свою половину кровати и встаю. Молча натягиваю брюки, застегиваю рубашку. Руки слушаются плохо, внутри всё горит от желания остаться, обнять ее, закрыть собой от всего мира.