- Сжечь ведьму! – орал кто-то из толпы, и новая бутылка полетела в огонь.
Дом вспыхнул с новой силой. А Кондратьевич испуганно уставился на толпу. Он стоял против сотни глаз один, даже его подручный понял, что против лома нет приема, и быстро смылся.
- Сжечь! Сжечь! – скандировала толпа и наступал.
Ведьма вдруг сама взвыла.
- Ааааа, она горит, горит! – и начала срывать с себя одежду. – Марфа горит!
Она рвала на себе одежды, сдернула с головы платок, растрепала волосы. Теперь она и правда была похожа на ту старую и страшную ведьму, что так любят рисовать в книжках.
Она орала, каталась по земле, словно горело не тело Марфы, а её тело жгли на костре черти. Потом вскочила и бросилась в огонь.
- Стой! Стой! – бросился за ней Кондратьевич.
Но дорогу ему перегородило упавшее бревно. Как только бабка Варвара вбежала в дом, рухнула крыша, только столб пламени взметнулся ввысь, да искры полетели во все стороны. Люди отшатнулись. На миг все смолкли. А Кондратьевич метался возле горящего дома, приговаривая: Спасите её, что ж вы стоите, спасите!
Спасать ведьму было поздно. Рухнувшая крыша погребла её. В этот момент обвалились стены сарая. И в воздух взлетело пламя со столбом искр, а в этом дыму и пламени стал четко виден силуэт женщины. Она хватала за волосы и раскачивалась из стороны в сторону. Её танец смерти завораживал, слышался в треске горящих стен страшный вой: убили, вы меня убили.
Подруги с Тимофеем и Петром так и стояли на участке в немом изумлении, взирая на этот танец, на эту черную фигуру, на завывания ведьмы. Толпа людей крестилась.
- Свят! Свят! Ведьма! – говорили в толпе шёпотом.
Никто и не заметил, как вспыхнул второй дом. А может и специально кто-то его поджог. Только полыхнула крыша и второй этаж.
- Ааааа, горим! – орал Кондратьевич и метался по двору.
- Горят колдуны! Черти вот так бы их на вертеле вертели! – бродило по толпе.
- Что вы стоите! Помогите! – орал Кондратьевич.
Он метался от одного угла здания, к другому его угла, потом облился водой из грязной бочки и вбежал в двери. Никто его не остановил. Все наблюдали трагедию с жуткой и холодной выдержкой. Толпа уже приговорила ведьму к смерти и теперь только наблюдала за казнью.
В этот момент рухнули стены старой избушки, в воздух взлетел столб искр, и исчезла фигура женщины. Темное, что висело в воздухе, медленно поднялось вверх и испарилось. На горизонте появилась розовая полоска рассвета. Небо посветлело, а звезды в один миг потухли. Только Венера осталась на небе, предвещая восход Солнца.
- Вот и все, - вырвалось у Фроловны.
В этот момент раздался душераздирающий вопль Кондратьевича. И рухнула крыша большого дома.
Толпа охнула и качнулась в сторону.
- Все, финита ля комедия, - Тимофеевна покачала головой.
Горизонт стал ярче, розовая полоска – шире.
- Вот и все, сейчас нас перенесут домой, и мы окажемся вновь на своей родной скамейке, - тихо произнесла Фроловна.
- Не-а, я за яйцами больше не поеду, - потрясла головой Марковна.
А Тимофей с Петром переглянулись.
- А как мы поймем, что вы это вы? –вдруг задал вопрос Тимофей.
- Тим, ты просто задай мне вопрос по истории древнего Рима, можно о картинах и художниках эпохи возрождения. Я знаю. А вот мой аватар нет.
- Знаешь, ты мне нравишься именно такая, боюсь, что прежняя Арина мне не нужна, - сказал он с горечью, и Тимофей отвел глаза в сторону.
Они повернулись и пошли в сторону калитки. За их спиной догорала усадьба ведьмы, топтался и глазел на пожар народ. А они шли, опустив головы, словно случившееся выжала из них все соки.