- Дашка? – удивленно прозвучало за воротами, мат прекратился, и заскрипели петли ворот.
– Чего приперлась то? – на пороге стояла сгорбленная старушка лет девяносто, на ней было ситцевое платье в цветочек, а поверх душегрейка из овчины. И хотя на улице стоит жара, на ногах старушки одеты валенки с обрезанными голенищами. Жидкие старческие волосы заплетены в тощую косицу, болтающуюся на спине. На голове платок. Так посмотреть, то обычная бабка, каких много в русских селеньях. По ней и не скажешь, что она ведьма, которую боятся все. Только глаза выдают ведьму: темные провалы почти черных глаз, даже зрачка не видно в этой черноте, а над ними кустистые черные брови. Голос у старухи препротивный, он напоминал скрип несмазанных петель в её воротах. Появление Дарьи, возымело свое действие.
- Дашка, ты чего приперлась сёдне, - заворчала старуха, открывая ворота. – Тебя на следующей неделе ждали. Там Кондратич тебя ждал с порошком. Иль ты успела достать порошок раньше?
Даша вошла в открытые настежь ворота, за ней просочились подружки, позади их семенила Ксана, сияя лицом, что получила доступ в святая святых и прижимая к груди фотографии.
- А ты с подружками-поебушками, - скривила губы старуха. – Чо приперлись то?
- Так к вам в гости, - закивала головой Тимофеевна, оглядываясь вокруг.
Во дворе стояли два дома. Один большой, двухэтажный из белого кирпича, дом был современный. Второй дом и домом сложно было назвать, скорее избушка. Она почти вросла в землю, маленькие оконца покосились и смотрели на мир, подслеповато щурясь. Дверь была сделана из обычных досок, плотно пригнанных к друг другу. Чтобы шагнуть внутрь дома, надо было низко поклониться. Крыша дома была покрыта дерном, на котором росла трава, что ещё больше подчеркивало древность дома и его убогость.
- Чего надо то от меня? – вновь проворчало старуха.
- Приворот нужен, - сообразила Фроловна.
- Ну, пошли, если очень нужен, - зло сверкнула глазами старуха.
И направилась в сторону избушки.
Девушки пошагали вслед. Ксана цвела и пахла.
В избе было темно, света из окон, давно не мытых, не хватало. На столе стояли черные свечи, в углу чадила лампада. В доме с мебелью было плохо. Две лавки у окон, посередине стол, в углу стоял сундук. Половину комнаты занимала русская печь, она была чисто выбелена, но явно не исправна, потому что на её баках были следы копоти. На печи валялся полосатый тюфяк. А сразу за ней, в углу дома, была небольшая дверь, такая маленькая, что чтобы в нее пролезть высокой Тимофеевне пришлось сложиться вдвое.
- Ну, говорите, зачем пожаловали, - бабка Варвара прошла к столу и села на единственную табуретку. Подруги оглянулись. Вся мебель была такая грязная, закопченная, сальная, что садиться на неё было страшно.
- Ну, я хотела у тебя поучиться привороты делать, - начала Марковна. – А стали часто ко мне обращаются, до тебя доехать не успеваю.
- Ха, ха, ха, ты и привороты, - заржала бабка Варвара. – Твоя прабабка сразу сказала, что ты в нашей семье выродок. У тебя морда красивая, фигура баская, а способностей ноль!
- Так что там сложного то, ты воск берешь, туда что-то кладешь, потом заливаешь, - закатывает глаза Даша.
- Ой, чё бы ты понимала, дура стоеросовая, шаболда, - ржет бабка Варвара. – Иди мужиков совращай, это у тебя лучше получается.
- А разве этому невозможно научиться, ну на каких-нибудь курсах повышения квалификации, - вступила в разговор Тимофеевна.
- Аринка, молчи лучше, рот закрой, - зашипела на неё Фроловна.
- Странная ты сегодня Арина, белены объелась, али в интернетах этих ваших чего начиталась? – подозрительно посмотрела на Тимофеевну бабка Варвара.
- Да не слушайте её баба Варя, - махнула рукой Марковна. – Несет чушь всю дорогу.
- Какая я тебе баба Варя, ты меня так сроду не звала, - напряглась старушенция.
- Так будем делать мне приворот или нет, - возмутилась Ксана.
- Заткнись! – рявкнули на неё подруги.
- Так, я по старости чего-то не сразу поняла, - вдруг поднялась бабка, сверкнув глазами. – Вы кто такие?
- Баба Варя, ой, бабка Варвара, мы же Маша, Даша и Арина, - закивала головой Марковна.
- Не она ты! – вдруг взвилась бабка, в два шага она обогнула стол и схватила Дашу за плечи.
Марковна от ужаса даже побелела.
- Тело Дашкино, душа не её, - вдруг взвилась бабка. – Ты душу изгнала. Черный обряд, черный обряд, изгнание душ.