- Кажется твой, - Тимофеевна толкнула Фроловну. Та опасливо покосилась на сумку, но телефон достала.
- Алло, - она приняла звонок.
- Мария Фроловна, мы вас ждем, приказ надо подписать, пока все документы на отпуск не подписаны, мы не можем вам на карту деньги перечислить, - зачирикали по ту сторону.
- Скоро буду, - ответила им Фроловна и скинула звонок. – Ну, подруги, пойдем на мою работу посмотрим.
- А, может, ну её эту работу, - пропищала жалобно Марковна.
- А на что жить будем? Тут тебе не там, третьего числа никто «пензию» не принесет в лапках, - оскалилась Фроловна. – Тут нам до этой «пензии», как до Пекина пешком.
Почему именно до Пекина, Фроловна и сама не знала. Пенсию она уничижительно называла «пензией» за то, что так была мало, и Фроловне приходилось подрабатывать мытьем подъездов, чтобы свести концы с концами.
- Это что? Мы, значится, горбатились, горбатились, я аж на двух работах, а тут нам надо снова горбатиться, - всплеснула руками Марковна.
- Ну, ты можешь заниматься и дальше продажей своей писи. Или чего там твой двойник делала?
- Статья за тунеядство. Или её отменили?
- Кто ж знает, мир то другой.
У подруг просто наступил шок, они не ругались никогда между собой. Им было не просто свыкнуться с этим неизвестным миром. Одно дело ставший уже родным подъезд и квартира, другое дело в мир выйти. Здесь все было родным, за один вечер они привыкли к своему окружению: трем приведениям и озабоченным любовникам, даже вон с теткой-соседкой поругались, там, за стенами этого дома, их ждал неизведанный мир. Другое время, другие технологии, другие возможности. И им стало страшно.
Из подъезда они вышли, трясясь, как осенний листок на ветру. Бабушек на скамейке не было, да и в целом двор выглядел безлюдным, только ветер гонял рваный пакет по дорожкам, да где-то вдали дворник шоркал метлой по тротуару. В стеклах домов отражалось утреннее солнце, оно играло бликами в витринах магазинов, в лужах, что оставила после себя поливальная машина. В этих лужах с огромным удовольствием купались воробьи и весело чирикали. Вокруг были люди.
Только это был уже другой мир.
Согласно той визитке, что они нашли в доме Овчинниковой Марии Фроловны, она работала в областной администрации. Поэтому они направили стопы туда. Благо идти было не далеко. Но они шли и оглядывались с изумлением на улицы. Город был узнаваем и не узнаваемым в одно и тоже время. Где-то построили новые дома, где-то что-то снесли. Новые дороги. Кругом, куда не кинь глаз, яркие, цветные вывески, транспаранты над дорогой. И нигде нет и слова о партии, правительстве.
Они дошли до площади и выдохнули. Дедушка Ленин с неизменной кепкой и лысой головой стоял на своем месте, на постаменте.
Спросив дорогу у проходящей мимо девушки, они поспешили свернуть на другую улицу. И вот они у цели.
Огромные двери, снующий туда-сюда народ. До вахтера они дошли без приключений. Но на вахте отказались пропускать Тимофеевну и Марковну. Подруге пришлось напрячься и указать, что это её посетительницы.
- Вы не подскажите, а где здесь бухгалтерия? – спросила она вахтера.
Тот выпучил на нее глаза и ткнул пальцем в схему здания. Фроловна закивала головой и поспешила на нужный этаж. Там ей и спрашивать ничего не пришлось, её уже встречали, тащили к столу, она подписала какие-то бумажки. Из этой кутерьмы, Фроловна вынесла вердикт, что тут она очень уважаемый человек. К ней подлизывались, перед ней юлили. И хоть Фроловне такое отношения не нравилось, но куда от этого денешься.
Подруги ждали её за дверью. И когда она вышла, спросили: Перечислять деньги на карту? Это что за зверь такой? Может так стали называть сберегательную книжку?
- Да почем я знаю? – отмахнулась Фроловна. – Давайте ко мне в кабинет сходим, там посмотрим, чем же я тут занималась?
Согласно той бумаге, что они нашли в квартире, кабинет Марии Фроловны был на том же этаже, что и бухгалтерия. Идти долго не пришлось. Фроловна открыла дверь своим ключом и осторожно зашла. В кабинете она сидела одна. Но обстановка была довольно скромная. Стол, три стула да шкаф. На столе, как показалось Фроловне, стоял телевизор, под столом странная железная конструкция, а перед телевизором лежало что-то отдаленно напоминающее печатную машинку с буквами.
Только они зашли в кабинет и осмотрелись, как в двери постучали, причем стук был такой, словно хозяин ломился в дом.
- Подруги, спрячьтесь в шкафу, - скомандовала Фроловна.
Тех не надо учить, как по команде, прыгнули в пустой шкаф и дверки затворили так, что щёлочка осталась.
- Сидите, как мыши и не дышите, - прошипела Фроловна и, поправив костюм, открыла дверь.
- Маш, ты чего закрылась, - в комнату ворвался полноватый и лысоватый мужик, он защёлкнул дверной замок и сделал шаг к Фроловне. – Давай пошалим, а то ты в отпуск уходишь, две недели тебя не будет.
Мужик был одет в приличный костюм, явно не на низших должностях работал. Его предложение вызвало у Марии Фроловны оторопь. Она опустила взгляд вниз, где мужчина уже расстегивал брючный ремень. На пузе мужика пуговки рубашки расходились, выставляя дородное хозяйство хозяина напоказ. Ремень был откинут в сторону, и брюки упали к ногам мужика.
- Маш, ну ты чего, как не родная, давай на коленочки и ротиком поработай, - мужик спустил трусы.