— И мне не смешно, — сказал он, поджав губы. Недоволен. Смотрите-ка на него — распушил хвост. Ещё МНЕ недовольство высказывает. Уж кто тут обиженная и недовольная сторона, так это — я, но никак не сам Егор. Как он только вечно так всё переворачивает! И ведь я не замечала этого, доверяла ему, а он, видимо, все эти годы вертел мной, как хотел, просто вил из меня верёвки! — Я же сказал, что я признаю ошибку! И попросил прощения. Что я ещё должен сделать? Встать на колени перед тобой? Этого ты хочешь?
— Зачем мне твои колени на полу? — хмыкнула я, выказывая ему своё пренебрежение, а не восхищение с открытым наивно ртом, как раньше. Я вдруг увидела в один миг, какой он на самом деле. Да он же манипулятор самый настоящий! Применил тактику “лучшая защита — это нападение”. — Мне от тебя теперь вообще ничего не надо, хоть на ушах пройди передо мной. Я тебя всё равно не прощу, ясно? И не надо на меня нападать. Ты сам виноват во всём, что случилось. И теперь вины своей никак не искупить. Мы разводимся.
— Я против.
— Ой-ли? А я не в рабстве, — напомнила я ему законы нашей страны. — Российская федерация давно оставила в прошлом крепостничество, если ты не в курсе. В девятнадцатом веке ещё.
— Да хватит умничать, — одёрнул он меня. — Вечно ты свою образованность выставляешь напоказ.
— Ну уж лучше образованность выставлять, чем такую сволочность, как ты.
— Нина, — шумно вздохнул ещё раз мой в скором времени бывший муж. — Я прошу тебя подумать и не подавать на развод.
Видно было, что он с трудом уже держит себя в руках, но ему почему-то никак нельзя было меня потерять. Хотя я лично не понимала, зачем ему удерживать меня, когда я узнала о его молодой и беременной любовнице. Почему бы не уйти к ней, раз она всё равно уже развалила нашу семью, убила моё доверие к Егору, обесценило его в моих глазах.
Я понимала всей своей оскорблённой и униженной душой, что никогда не прощу того, кто мне в неё наплевал, сколько бы лет я ни прожила с ним до этого, и как бы ни любила.
Я всё ещё любила его — это так. И глупо лгать самой себе, что так быстро я могла изменить это, пережить и выкинуть на помойку двадцать два года совместной жизни.
Только Егор смог так безэмоционально переступить нас и заделать ребёнка другой.
А я так не могу. Я всё ещё привязана к нему, испытываю чувства к мужчине, который был моим мужем, с которым я провела много лет и родила от него сына.
А теперь рожу ещё одного. Или дочь… Как бог даст.
Только воспитывать вместе нашего второго ребёнка мы, увы, не будем.
Я не позволю ему вернуться и помешать мне развестись.
Я не прощу его и оформлю расставание юридически.
И если Егор ради меня внезапно сделает сальто назад три раза, я к нему не вернусь и не приму назад. Он сжёг все мосты ко мне своей изменой.
— Я не буду ни о чём думать, — ответила я. — Моё решение уже принято. Мы разводимся, Егор.
— А если я обнародую твой маленький секрет? — поднял он брови, а я похолодела. Нет, он не может так со мной поступить! Мы же договорились, что это останется между нами! — Тогда ты обещаешь не торопиться? Если я пообещаю в ответ никому ничего не рассказывать?
Глава 18
В моём прошлом и биографии были моменты, которые я не хотела, чтобы были освещены общественности. Это пятна на моей репутации. А мы ведь не последние люди в городе с Егором. И если он объявит о разводе, а потом всплывёт правда обо мне, то ему, можно сказать, ничего с этого не будет, а вот по мне это проедет танком, раскатает меня по асфальту и уничтожить мою карьеру. Мне придётся уйти из офиса, с управленческой должности, оставшись только в числе акционеров компании. А мне бы этого не хотелось…
Нельзя допустить, чтобы Егор всем рассказал о моём прошлом.
Но как заставить его замолчать?
Рот я ему ведь насильно никак не завяжу. А он расскажет, если я не вернусь к нему, видимо.
Возвращаться я не хочу, и что теперь делать — не знала.
Неужели он настолько подонок, что готов пойти на такие низости и шантаж, лишь бы я к нему вернулась?
Не могу просто в это поверить. Как дурной сон-сериал… Каждую серию случается какой-то новый треш, пуще прежнего.
Сначала он предал меня и сделал так больно, что дышать было тяжело и вообще непонятно — зачем. Настолько я слилась с этим человеком в одно и жила его жизнью, его мечтами, его вкусами.
Потом оказалось, что измена — не единичный случай, по ошибке, по случайности.
Конечно же, если бы измена была единичной, я всё равно не смогла бы её простить Егору — ведь это прямое неуважение к своей супруге, с которой провёл много лет, буквально плевок в лицо! Но то, что это был прямо-таки затяжной роман моего мужа и какой-то молодой пигалицы за моей спиной, созданная им вторая семья, в которой скоро родится незаконнорожденный ребёнок, принесло ещё больше боли, чем это сделала бы одна случайная измена.