— Нина, — начал явно раздражаться Егор. И чего злится? Я, что ли, ему изменила? Злится он ещё, что с ним не хотят разговаривать ! Действительно, очень странно! (Нет!) — Я тебя прошу, как взрослого человека: давай нормально поговорим. Нам надо решать, как мы будем жить дальше.
— Я сама, а ты — со своей новой любовью.
— Я не планировал уходить от тебя к ней, — внезапно ответил он, и я едва не упала в обморок. — Я тебя люблю.
Глава 15
— Что? — округлила я глаза.
Да нет, не может быть, что он это вслух сказал.
Не может!
Мне показалось, я ослышалась.
— Что ты сказал? — спросила я, боясь услышать, что всё-таки я не ослышалась.
Потому что слова о любви в данной ситуации настолько не укладывались в её общий контекст и настолько не укладывались в моей голове, что мне аж дурно стало — в ушах начало шуметь.
Я забеспокоилась за ребёнка, но при муже не стала прикасаться к животу — он мог догадаться о моей беременности, а я не хочу ему сообщать. По крайней мере, сейчас.
Да, я отдавала себе отчет в том, что однажды Егор узнает, что я ношу его ребёнка — элементарно увиди растущий живот, потом — самого ребёнка, ну и в конце концов, впишут в свидетельство о рождении малыша фамилию Егора, и он, естественно, об этом будет знать.
Пусть узнает. Но потом. Чтобы сейчас не мотал мне нервы.
Я не хочу сейчас его попыток заботиться обо мне и ребёнке после его грязного предательства. Я справлюсь со всем сама, мне не нужна помощь этого предателя, и мне одной будет спокойнее. Сейчас мне надо успокоиться и решить, что делать дальше, поэтому о беременности я не хотела ему ничего говорить.
Но живот от нервов начал побаливать снова, мне нужно было как можно скорее выпроводить его и позвать сестру, чтобы она поставила мне капельницу.
— Что я люблю тебя, Нина. И я никуда не собираюсь уходить, — повторил он снова и я даже замерла на месте.
Я не ослышалась! Он всё-таки это сказал — люблю.
Но как же осквернено это слово из его уст. Меня даже перекосило от отвращения!
Как сильно я раньше любила эти слова от мужа, как ждала их, как они ласкали мой слух и поднимали настроение, также точно теперь они причиняли боль, несли отвращение к человеку и давали ощущение, что меня сейчас сбросили с башни Москва-Сити мордой в асфальт.
Как он только может говорить слова любви после того, как завёл вторую семью?
А её он тоже любит? Или умудряется любить нас обеих, и его сердечко разделилось: в одной половинке — я, в другой — она?
Какой любвеобильный мужчина мой муж, оказывается.
— Не говори мне никогда этих слов больше, — подошла я к нему ближе и выпрямилась. Во мне вскипела злость, которая каким-то странным образом действовала на меня — давала сил. Живот затих, я смело смотрела в лицо своему врагу, вчерашнему мужу. — Ты не знаешь, что это такое! Из твоих уст после того, что ты сделал с нами, это звучит как оскорбление.
— Нина, но это правда, — взял он меня за плечи и сжал пальцами их.
Его касания, как и слова, теперь несли лишь боль по сломанным мечтам и отвращение к этому мужчине, который разбил нас.
— Не трогай меня! — ударила я его по рукам. — Не прикасайся. Ты несёшь какой-то несусветный бред, Егор! Ты мне изменил. Я с тобой развожусь. Я не пошутила тогда, когда ты обнимался со своей беременной любовницей, что мы не знакомы. Я тебя больше знать не хочу, ясно? И слова свои о любви знаешь куда засунь?
— Нина, — покачал он головой. — Ну не опускайся до таких слов, умоляю. Ты же не такая.
На его лице не дрогнул ни один мускул, когда я произносила такой страстный монолог о его предательстве. Оно осталось просто каменным.
Ни обиды, ни сожаления, ни вины я не чувствовала от него. И любви — тоже.
Так зачем он меня останавливает словами о любви и о том, что не собирается уходить от меня?