Читать книгу «Неисправная Анна. Книга 2» онлайн.

И замолкает, закрыв рот рукой. Глаза у нее — огромные, чуть безумные, полные безмолвного вопроса: что происходит?

Всё приходит в движение в короткое мгновение. Жандарм и писец выхватывают револьверы, а Донцов наступает на Началову, спрашивает грозно:

— Кто есть Феофан?

— Жандарм, — всхлипывает несчастная, не способная противиться страху.

— Тихо, — велит советник. — Не дергайтесь, господин сыщик, а то барышень ваших уложим вглухую.

— Дык я вот он весь, туточки, — безмятежно отвечает Прохоров, — что покойник оцепенелый.

Прохоров ведь даже без оружия, безнадежно понимает Анна, он спустился вниз чаю попить и не собирался отстреливаться.

Однако она еще на что-то надеется:

— Но ключ всë равно надобен.

— Заставите ли вы меня поверить, что никто из вас не справится с сейфом? — усмехается Донцов.

— Открывайте, Анна Владимировна, — спокойно велит Прохоров.

Ладно. В конце концов она с самого начала обещала не драться за улики. Анна достает из кармана ключ — такой есть и у Голубева, и у Пети. Открывает замок, вопросительно переглядывается с Прохоровым. Введешь неверные цифры — и всë внутри уничтожится.

Он едва заметно качает головой.

Ну да, под оружием не забалуешь.

Движения медленные, будто сам воздух сгустился.

Гроссбухи кажутся тяжелыми, а ведь надо еще достать их так, чтобы задеть охранную кнопку на верхней панели.

— Вы же не выйдете отсюда, — ласково замечает Прохоров, пока Анна неуклюже возится с сейфом.

Донцов ему не отвечает, он сосредоточен на другом.

— Книжки на стол, откройте их на середине, — командует он, и она подчиняется, прислушиваясь к тому, что может происходить снаружи. Дежурный Сëма поймал сигнал тревоги, теперь ему надо передать его жандармам. Сколько минут это займет?

А если он отлучился? Отвлекся на телефон? Прошляпил?

И все ли выживут, если начнется перестрелка?

— Прошу, барышня, — писец, не опуская револьвера, свободной рукой достает из кармана короткую толстую колбу с темной жидкостью. Какая-то кислота.

Анна смотрит на нее с истинным ужасом — до судьбы бумаг ей сейчас дела нету, растворятся они или сгорят, пусть. Самой бы уцелеть как-нибудь.

Она принимает колбу осторожно, чтобы не уронить на себя, предлагает негромко:

— Позвольте я сперва хоть окно открою. Вам ведь тоже от ядовитых паров дурно станет.

Началова снова всхлипывает — за несколько шагов видно, какая крупная дрожь ее сотрясает.

— Лейте! — рявкает Донцов.

— Рукавами хоть закройтесь, — тоскливо советует Анна, с опаской прокручивая плотно подогнанную стеклянную пробку. О перчатках, видимо, и просить бесполезно.

Началова резко дергает накладной воротничок на лицо. Прохоров, зараза, только щурится.

Страшно, как же страшно. Одно неверное движение — и руки механика окажутся навеки обожжены. Она старается не думать о том, какую боль причинит даже капля кислоты, не позволяет злобным окрикам Донцова торопить себя. Пусть уж лучше стреляют, чем этакая пытка.