— Как ваше здоровье, Петров? — спросил Сомов.
— Грех жаловаться. Вам прислали новые рассказы? Есть интересные?
— Нет. Может быть, что-то еще появится. Но я сомневаюсь. Иссяк источник.
— Так бывает. Желаю удачи! Конец связи, — сказал Петров.
— Работает машинка, — сказал Сомов.
— А нам бы только все деревенское ругать, — пошутил Петров.
«Зачем мне понадобилась эта странная ментальная связь?» — подумал Карпов, удивляясь самому себе. Как подсказывает опыт с Петровым полезнее говорить напрямую, чтобы видеть его глаза. Только так можно понять его настоящую реакцию на идеи, которые Карпов иногда обсуждает с ним. Глаза его всегда выдавали. Легко было понять — нравится ему очередная гипотеза или он считает ее неудачной. А с кем еще ему хочется говорить? С Сомовым? Это будет нужно только в том случае, если он и в самом деле напишет фантастический рассказ. Звучит маловероятно, но зарекаться не стоит. Нельзя исключать, что это — написание фантастических рассказов — скоро станет самым простым и популярным занятием в Деревне. Трудно придумать более забавное и безопасное времяпрепровождение.
Больше абонентов не предвиделось.
Карпов расстроился, оказалось, что прожил свою жизнь так странно, что сейчас, оказавшись вне Земли, не в состоянии составить даже самый короткий список людей, которые могли бы ему позвонить. Впрочем, и на Земле этот список был удручающе короток.
Он подумал еще и понял, что все не так уж и плохо, как может показаться. Петров сказал, что в Деревне любой ментальный вызов, его еще можно назвать «звонком», должен восприниматься как воспоминание о конкретном человеке.
В последнее время Карпов довольно часто вспоминал о бывшем своем сотруднике Филимонове. Он оказался излишне жадным и подлым. И, естественно, был разоблачен, и поэтому о его существовании было очень просто забыть навсегда. И вдруг он вспомнил о нем. Неужели тот пытается «дозвониться»? Это было кстати. Информация от любого человека может быть полезной для поиска Хозяина.
— Нельзя ли поговорить с Филимоновым? — сказал Карпов и тотчас услышал сдавленный шепот.
— Вы согласились поговорить со мной, Игорь Иванович! Об этом я мог только мечтать. Это небывалая щедрость с вашей стороны. Я восхищен вами и благодарен, как никто еще до меня не был благодарен самым милостивым императорам и царям.
— Это вы, Филимонов?
— Я, Игорь Иванович.
— Что за чушь вы несете?
— От чистого сердца. Я так думаю. Признавая ваши заслуги, обращаюсь за помощью. Поскольку только на вас могу рассчитывать. В конце концов, я играл с вами в шахматы. По первому требованию. И довольно часто проигрывал.
— Ну и?
— Вытащите меня из этого ужасного места! Я виноват, признаю. Но на моей стороне принцип целесообразности. Никто не может предсказать, как будут развиваться события в этом проклятом месте. А я еще могу принести пользу.
— Так приносите, кто же вам мешает. В местах, куда мы попали, желания совершать хорошие поступки приветствуются.
— Здесь все устроено не по-человечески. Против правил.
— Насколько я понял, вас, Филимонов, направили на перевоспитание в одну из деревень псевдореальности. Как и всех нас.
— И Петрова тоже?
— Само собой.
— И он смирился?
Карпов попробовал подобрать правильные слова. Он бы и сам хотел получить ответ на этот вопрос. Только Петров не ответит. Посмеется и промолчит. Наверное, считает, что мы сами должны интересоваться своими желаниями. И не любит, когда пытаются предсказать его мысли и намерения. Карпов решил отделаться скользкой, ничего не объясняющей фразой.
— Никто этого не знает, кроме самого Петрова. Он мыслит по-своему. Непонятно для нас. Вы же помните Петрова? Это он знает, что у нас в голове. А нам его раскусить не дано.
— Но он хочет вернуться на Землю?
— Думаю, что да.
— Отличная новость. Но униженно прошу, когда отправитесь домой, не забудьте вернуть и меня. Свои поступки я переосмыслил и осудил. Урок усвоил. Мне стало стыдно. Я раскаялся, больше никогда так плохо поступать не буду. А полезен могу быть. Вы же помните. Я хороший исполнитель.