— Марк, ты достоин жить другой жизнью. Обычной, человеческой…
Я не успел дослушать ответ, как почувствовал в себе разворачивающийся клубок энергии, которая заполнила меня так мощно, что не вместилась во мне и прорвалась наружу, подбросив в воздух все предметы поблизости. Мои руки горели, в ладонях ощущалась сила, которую я мог мять и растягивать, как пластилин. Мне бы остановиться, но эффект был противоположным: меня разозлил факт «недозрелости» до места силы. Я с криком растянул волну из рук на дальнее расстояние, а потом неистово сжал внутренний блок, рванув на себя все и проявив свою силу как разрушение при землетрясении. Стекла в окнах с треском разлетелись на куски, мебель в холле перевернуло и бросило обратно, разбив ее вдребезги, паркетные доски вырвало частями, разорвав их в пыль. Посреди всего этого я увидел Мию, исподлобья смотрящую на меня, ее кулаки были сжаты, а тело напряжено. В этот момент меня коснулась какая-то стена, ограждение, которое подействовало на мою силу угнетающе. Я разжал блок и расслабил зажатые плечи, понимая, что зашел слишком далеко, а Мия пытается все это нейтрализовать.
Клубок внутри меня медленно свернулся, забрав с собой странное состояние.
— Что происходит? — ошарашенно спросил я и огляделся. — Что со мной?
— Растешь, — довольно намекнул появившийся Томас, кивнув на разрушения. — Впечатляет.
— Успокоительное? — покрутил шприцом подошедший Антон.
— Не надо, — отрезала Мия, хватая меня за руку. — Он в порядке, мы уходим.
После этого мы поспешили в свою зону отдыха и закрылись в моей комнате.
Я растерянно опустился на кровать, соображая, что произошло. Мне было очень тяжело сознавать свой поступок, но он стал очевиден: неконтролируемый выброс негативной энергии. Такого себя я не знал, это было новым.
— Даже не знаю, что теперь делать, — я сокрушенно покачал головой. — Во что я превращаюсь? Боже… Только не это…
Слушая меня, Мия сконцентрировалась на фигурке кролика в ладони.
— Успокойся. И осознай себя, как инструмент, которым ты можешь и должен управлять, — ответила она. — Поверь, так будет легче.
— Ты тоже проходила через такое?
— Да. Мне никто не подсказывал, были ошибки и глубокое отчаяние. Но пришлось научиться.
Оглядев Мию, сгорбленно сидящую на краю кресла, я спросил:
— Скажи, что у вас с Валентином? Вас что-то связывает? Ты его знаешь? Я слышал ваш разговор.
— Он знает меня, — обреченно ответила Мия.
В этот момент в дверь стукнули, и появился Януш с ребятами. Они ввалились в мою комнату гурьбой и в нерешительности остановились, глядя на нас.
— Там такой погром! — начал Ян, указывая в сторону коридора, откуда мы пришли. — Рабочие убирают обломки и стекла, как будто землетрясение прошло. Вы не слышали грохот?
Мне пришлось сознаться:
— Это сделал я.
— Как это ты? — растерянно переспросил Леон.
Януш присвистнул, почесав затылок, а Эвелин юркнула ко мне на кровать, заглядывая в лицо, и восторженно прошептала:
— Всегда знала, что ты особенный.
Серафим грустно вздохнул, бросив взгляд на свою пассию, льнувшую ко мне, и добавил:
— У тебя появилась сила?
— Да, — кивнул я, осторожно освобождаясь от рук Эвы. — Ощущение, что она всегда во мне была, только в спящем режиме.
— Что же активировало ее? — озадаченно спросил Леон, поправив очки.
Я глянул на Мию, размышляя, говорить ли о моем приключении в закрытую зону, но тут в комнату вошел Роберт Кински, врач института, и пригласил меня для срочной сдачи анализов и показателей. За Робертом вошел Антон, перекидывая через палец брелок, он кивком вызвал Мию, которая будто знала, что за ней пришли.
Мы последовали за провожатыми, молча и как-то обреченно, а когда наши дороги разошлись в разные отделения, я оглянулся на Мию, она тоже бросила на меня тоскливый взгляд, не свойственный ее натуре. И мне это не понравилось.