— Он идет сюда! — вырвалось у меня вместе с мощным ударом сердца.
Наша немая сцена длилась несколько секунд, но это слишком долго для нескольких шагов моего брата до нашей двери. Молниеносно я откинул полотно голограммы чуть дальше от себя, оставляя в ней ребят, и дернул Леона за руку, вытягивая его в видимую зону.
— Марк, — раздался голос Валентина. — Не застал тебя в комнате. — Тяжелый взгляд внимательно обошел пространство помещения, отчего мое сердце замерло — прямо перед главой тринадцати стоял весь союз обратников. — Что ты здесь делаешь?
— Зашел позвать Леона на доработку заключений по последнему исследованию, — невозмутимо пояснил я. — Непонятны некоторые моменты.
Валентин прищурился, сканируя пространство за моей спиной, словно прислушивался к чему-то. Мне показалось, это длилось подозрительно долго, и я начал строить план действий в случае разоблачения. Но брат оторвался от осмотра и перевел внимание на меня.
— Для этого есть служебный состав, — сказал он. — В следующий раз воспользуйся им. Ты не посыльный. И можешь не ходить по таким вопросам.
Я качнул головой:
— Но ты ведь за мной пришел.
Валентин улыбнулся и шагнул ближе.
— Есть одно существенное отличие: ты мой брат. А Леон твой подчиненный. Это все объясняет.
— Ты прав, — постарался смягчиться я. — Но принимая решения самостоятельно, я чувствую себя свободным.
— Да. Я помню, — согласился Валентин. — Это твое право. Главное, чтобы ты не стер границы субординации. У нас иерархическая система. И да, я перевел тебя в третью лабораторию, закончи там с оставшимися донорами, мы сами начнем испытания нового оборудования. Иначе все это продлится еще на день, а у меня нет столько времени в запасе. Возьми этого адепта в помощь.
— Хорошо, тогда начну сразу в той точке. И если справлюсь быстро, присоединюсь к вам.
Валентин оглядел меня и самодовольно покачал головой:
— Буду рад. И еще, Марк, советую потратить отведенное мною время на отдых по назначению. Поверь, нас ждет очень много работы.
Как только глава тринадцати удалился на достаточное расстояние, я выдохнул и снова растянул голограмму до входа. Ребята смотрели на меня с побледневшими лицами, ведь только что перед ними стоял Валентин Штефан, и они понимали, какими последствиями грозило разоблачение.
— Вот ведь жесть какая, — приглушенно выдал Януш, поглядывая на дверь. — Наверное, его лицо будет являться мне в ночных кошмарах до самой старости.
Серафим покачал головой:
— Как это странно: он стоит, смотрит на меня и не видит.
— Братан, ты реально крутую штуку замутил, — восхищенно потряс кулаком Ян, обращаясь ко мне. — Даже не верится, что такое бывает.
— Да, — согласился я, наблюдая за Стефанией, — пока это помогает. Но теперь нужно действовать.
На самом деле сестра Яна вела себя странно. Она продолжала сидеть на полу и прижиматься к стене, словно пребывала в шоке, и ошарашенно смотрела на всех нас, переводя взгляд с одного на другого. Николь попыталась успокоить ее, но при первом же прикосновении, Стефания забилась в истерике, отскакивая в сторону.
— Показали правду, — съязвила Эвелин, намекая на сцену, которую устроила Мия. — Чем теперь привести ее в себя?
— Эй, Стеф, ты что, это же мы, — протянул Януш, слезая с кровати и направляясь к сестре. — Тут все свои, все хорошо, слышишь?
Наша строптивица приходила в себя долго. Я переживал, пошел последний отсчет времени, а мы все еще сидим в комнате адептов. Но постепенно ситуация исправилась, и к Стефании возвратился разум и сознание, только увиденная правда сильно повлияла на нее. Сестра Яна замкнулась и опустошенно смотрела в пол.
— Ты все еще хочешь вернуться? — спросил я ее, потому что пришло время побега, а тащить с собой несогласного члена союза было бессмысленно.
Стефания вздрогнула и отрицательно замотала головой, словно постановка вопроса была для нее ужасной.
— Отлично. Друзья, теперь включаем режим высокого напряжения и действуем согласно плану.
— Брат, — окликнул меня Ян, — Федор спас мне жизнь, я не оставлю его здесь.
Пришлось признаться: