— Прости, Мия, есть вариант, и я хочу его выяснить.
Пришлось торопливо покинуть пирс, пока силы вернулись ко мне. Не те силы, что хотелось бы иметь, но сейчас именно они необходимы для достижения результата.
Легкий аромат зеленого яблока остался позади. Я шел, наполняясь решительностью, холодно откинув в густые заросли двух синих изгоев, что неожиданно появились на пути. Минуя ограду територии института, центральный вход, левый корпус, оставляя позади пугливые взгляды лаборантов и даже охраны, оставив без ответа братьев Рабовски, я спустился на нулевой этаж. Там, легко разбивая движением рук любые выстроенные преграды рун, прошел к алому зареву на горизонте, и как бы мне не хотелось туда возвращаться, погрузился в густое пространство боли.
Они звучали страдая. Души несчастных взывали к помощи, а темные начала покрывали их плач своим шепотом, своим хрипом и визгами. Это сложно вынести. В каком же адском состоянии мне приходилось быть, чтобы брать от этого несчастья удовольствие. Невозможно. Если только ты сам есть зло.
Рванув на себя пространство, я встал перед Хлоей. Ее закованные руки, так и свисали по сторонам, превратив красивые наманикюренные пальцы в старушечьи сморщенные костяшки.
— Я пришел за ответами, и получу их, чего бы это не стоило.
Хлоя медленно подняла голову и оглядела меня.
— Я слишком занята, Равинский. Увы.
Мне не понравился ответ. И недовольство вышло из меня резкой волной ярости, от которой мизинец пленницы лопнул пополам.
— Ты уделишь мне свое внимание, — твердо произнес я, сжимая кулаки. — Иначе сейчас же рассыпешься по частям. Второго такого сосуда не будет.
Хлоя устремила тяжелый взгляд на мое лицо, пытаясь проникнуть в разум, как обычно делала раньше, но ее сил было ничтожно мало, так мало, что мне легко удалось выкинуть чужеродные потоки и оградиться защитой.
— Каким способом я могу собрать сверхсилы адептов? Отвечай!
Строптивая дама хрипло рассмеялась:
— Ты так и не смог? Слабак Равинский… У тебя нет шанса.
Рывком развернув воронку, я приблизился к пленнице максимально, касаясь ее мелькающими кольцами, то у ног, то у груди, отчего сломанный мизинец разорвал связь с хозяйкой и улетел в мою мощную центрифугу. Хлоя взвыла, закинув голову, но после пальца воронка коснулась лба, оторвав клок черных волос, затем с хрустом выгнулся мизинец ноги и, разбрызгивая алый веер, мелькнул в кольце моей агрессии.
— Отвечай на вопрос! — процедил я сквозь зубы, еле сдерживая воронку от желания зацепить все тело упрямицы. — Способ!
— Ненавижу тебя… Гадкий обратник, — прохрипела Хлоя, пытаясь выпрямить локти и колени, которые от моего притяжения выгибались в другую сторону, ломая хрящи и разрывая связки.
— Глупая, — прорычал я, чувствуя в себе азарт. — Ты самое глупое существо, что встречалось на моем пути. Я не оставлю тебя.
Воронка свернулась. Мне захотелось продолжить иным способом, и это были «невидимые руки». Осталось представить, что я обхватываю горло непослушной пленницы и сжимаю ее гортань, как Хлоя тут же судорожно втянула воздух, вытягивая шею.
Удушье было долгим. Жертва сопротивлялась, а мне стало интересно: как долго? Мы смотрели глаза в глаза, оба полные ненависти и злобы, и ничем не отличались друг от друга. Просто сила была на моей стороне. И это чувство питало меня, кормило мой эмбрион, ослабевший за последнее время бессилия.
— Я передумал. Мне не нужен ответ. Мне хочется просто тебя уничтожить. Это был красивый сосуд, но он тебе больше не понадобится.
После этих слов, мои невидимые руки встряхнули ослабевшее тело пленницы и оставили его, разворачивая мощную воронку, в которую потянулись тени и темные сгустки, густой туман и алое пламя, и, кажется, пространство вокруг. И когда скорость колец развилась до единой полосы, я улыбнулся, глядя на Хлою:
— Добро пожаловать в мой персональный ад, дорогая.
От бешеного притяжения суставы в локтях и коленях моей жертвы вывернуло в противоположную сторону, веки распухли, а вены на ее лице раздуло так, что кожа над ними синела и лопалась. От этого алые веера крови заматывались в кольца, превращая мою воронку в мясорубку, но кровавая картина лишь побуждала мой эмбрион. И меня тоже.
И только когда тяга добралась до скальпа, надрывая его и обнажая голую кость черепа, Хлоя закричала:
— Прекрати! Оставь! Я скажу! Скажу!
Нехотя сбавляя обороты сумасшедшей центрифуги, я усмехнулся:
— Уже неважно, что ты скажешь. Мои планы изменились.
— Ты хотел знать способ…
— Уже нет. Мне не нужны силы адептов, меня устроили мои.