Книги Земноморья: читать начало книги онлайн

Ветчу свет в руках Геда казался яркой звездой, медленно плывущей в темноте, которая постепенно как бы уплотнялась, чернела, собирала силы. Усиливающуюся тьму видел и Гед, по-прежнему смотревший вперед. Там, впереди, у самой кромки светового круга, отбрасываемого посохом, он вскоре заметил Тень. Она медленно брела по песку ему навстречу.

Вначале Тень казалась совершенно бесформенной, но по мере приближения стала напоминать человека. Потом оказалось, что это старый, седой и угрюмый мужчина идет к Геду; но, узнав в нем своего отца, кузнеца, Гед тут же понял, что это уже не старик, а юноша. Теперь это был Джаспер, Гед узнал его дерзкое красивое юное лицо, расшитый серебром плащ, твердую легкую поступь. Ненависти был исполнен взгляд Джаспера, устремленный на Геда в густеющей тьме. Гед не остановился, но шаг замедлил и поднял свой посох чуть выше. Посох засветился ярче, и Джаспер исчез, неожиданно превратившись в Печварри, но почему-то со смертельно бледным, раздувшимся, как у утопленника, лицом. Этот Печварри странным образом протягивал к Геду руки, словно манил к себе. И снова Гед не остановился и шел вперед, хотя между ним и Тенью оставалось всего несколько шагов. Тогда Тень полностью изменила свой облик. Она растеклась по обе стороны от Геда, будто распростерла два огромных крыла. Она извивалась и раздувалась, потом снова собиралась в комок. На мгновение в этом комке мелькнуло белое лицо Скиорха, потом стали видны два сумрачных, глядящих на Геда глаза, и вдруг появился ужасный лик, доселе ему неизвестный, – то ли человека, то ли чудовища с судорожно кривящимся ртом и бездонными ямами глаз, в которых была черная пустота.

Гед как мог высоко поднял свой посох, свет стал непереносимо ярким, и этот мощный поток белого света поборол, разорвал древнюю тьму. В ослепительном сиянии Тень утратила всякое сходство с человеком. Она собралась в комок, съежилась, еще больше почернела и наконец поползла на четырех когтистых лапах по песку, поднимая вверх слепую бесформенную морду. Когда они сошлись, в белом волшебном свете Тень стала абсолютно черной и поднялась в человеческий рост. Молча человек и Тень встретились лицом к лицу и остановились.

Громким и ясным голосом разорвав вечную тишину, Гед произнес имя Тени, и в тот же миг Тень своим лишенным губ и языка ртом произнесла то же самое слово Истинной Речи: Гед. И оба голоса слились в один.

Гед протянул к ней руки, выронил посох и крепко обхватил ее – ту черную часть собственного «я», которая тянулась ему навстречу. Свет и тьма встретились, соединились и слились воедино.

Но Ветчу, издали наблюдавшему происходящее на странном сумеречном песчаном острове, показалось, что Гед побежден: он увидел, как яркое свечение посоха померкло и стало едва заметным. Ярость и отчаяние овладели его душой, Ветч выпрыгнул из лодки на песок, чтобы спасти друга или погибнуть с ним вместе. Он хотел бежать к этому угасающему огоньку, но едва ступил на сушу, как песок провалился у него под ногами, и Ветч начал биться в его удушающем зыбучем потоке, пока с грозным ревом и победным светом дня, с обжигающим холодом зимы и горьким вкусом морской воды настоящий мир не вернулся к нему, и Ветч понял, что действительно оказался в живительных водах моря.

Рядом на волнах покачивалась лодка. Пустая. Больше ничего на поверхности моря Ветч разглядеть не мог. Пенистые волны заливали лицо, слепили, к тому же он не был хорошим пловцом, так что постарался поскорее добраться до лодки. Он перевалился через борт, откашлялся и попытался отряхнуть воду, струившуюся с его волос и одежды. Потом стал с безнадежным видом оглядываться вокруг, не зная, где искать Геда. В конце концов он заметил вдали на поверхности моря, среди волн нечто темное – там, где раньше был песчаный остров. Тогда Ветч схватился за весла и могучими рывками погнал лодку к этому месту, успел схватить тонущего друга за руку и втащил его через борт в лодку.

Гед был в забытьи; глаза его, хоть и открытые, смотрели бессмысленно, однако на теле друга Ветч не заметил никаких ран. Посох из тиса совсем перестал светиться; Гед крепко сжимал его в правой руке и не отпускал. Он так ни слова и не произнес и лежал, обессиленный, промокший насквозь, дрожащий, у мачты, опершись о нее спиной и не глядя на Ветча, который поднял парус и развернул лодку по ветру, по-прежнему дувшему с северо-востока. Во тьме ничего вокруг не было видно, но вдруг прямо по курсу, на западе, меж перистых облаков в полосе чистого неба появился сияющий молодой месяц – тонкое полукольцо цвета слоновой кости, отраженный свет солнца.

Гед поднял лицо к яркому рогатому месяцу и снова застыл.

Потом вдруг встал во весь рост, держа обеими руками волшебный посох, как воин держит свой боевой меч, окинул взором небо, море, коричневый надутый парус над головой и лицо друга.

– Эстарриол, – сказал он, – знаешь, все кончено. Все позади. – Он засмеялся. – Рана моя зажила. Я теперь целый. Я снова стал самим собой. И я свободен. – И вдруг, склонив голову и спрятав лицо в ладонях, Гед разрыдался, как ребенок.

До этого Ветч наблюдал за другом с тревогой и ужасом: он не знал точно, что произошло там, на темном острове. Не знал даже, действительно ли это Гед был с ним в лодке сейчас. В течение нескольких часов Ветч не снимал руку с якоря и в любую минуту готов был пробить деревянную обшивку лодки и затопить ее прямо здесь, но не везти назад, к островам Земноморья, то исчадие ада, которое, как он опасался, приняло облик Геда. Теперь же, услышав, как тот говорит, он больше не сомневался и начинал понимать, что же все-таки произошло: в этом сражении Гед не проиграл и не выиграл, но, назвав Тень Смерти собственным именем, как бы соединил две половинки своей души – стал человеком, который, познав собственное «я», не может оказаться во власти иной силы и сам повелевает своей душой, а потому тратит жизнь только ради жизни и никогда – ради разрушения, боли, ненависти или воцарения тьмы. В «Создании Эа», старейшей из героических песен прошлого, говорится:

Эту песню пел теперь во весь голос Ветч, направляя лодку на запад, летя быстрее холодного зимнего ветра, что дул прямо им в спину из Открытого моря.

Восемь дней плыли они и еще восемь, прежде чем впереди завиднелась земля. Не раз приходилось им пополнять запасы пресной воды с помощью колдовства. А еще они пробовали ловить рыбу, но, хоть и произносили заклятия, попадалось все равно очень мало, потому что рыбы в Открытом море не знают своих настоящих имен, а потому на заклятия не обращают особого внимания. Когда у них совсем не осталось еды, кроме нескольких ломтиков копченого мяса, Гед вспомнил, что сказала Ярроу, когда он украл сухарик на кухне, и действительно пожалел об этой краже, потому что голод терзал их, и все же воспоминание о Ярроу было ему приятно. Ведь она тогда сказала еще, что они непременно вернутся снова домой.

Волшебный ветер всего три дня нес их по водам океана к востоку от Астоуэлла, Последней Земли, но им понадобилось целых шестнадцать дней, чтобы вернуться обратно. Ни один человек еще не возвращался из столь далекого плавания по Открытому морю, да еще на рыбачьей лодке и в зимнее время. Однако молодые волшебники, Эстарриол и Гед, вернулись. Их миновали сильные шторма, и они довольно точно шли по курсу, указываемому компасом и звездой Толбегрен. Они прошли чуть севернее, а потому не вернулись на Астоуэлл и миновали Фар-Толи и Снег, даже не увидев их. Впервые они высадились на берег на самом южном мысу острова Коппиш. За прибоем виднелись каменные утесы, словно башни огромной крепости. Морские птицы жалобно кричали над волноломами, а над деревушками плыл голубоватый дым от множества очагов, и дым этот уносил ветер.

Отсюда до Иффиша было совсем близко. Они вошли в гавань Исмея тихим пасмурным вечером; из темных туч падали редкие снежинки. Гед и Ветч привязали «Зоркую», что пронесла их по всем морям до самого царства смерти и обратно, и двинулись по узенькой улочке в город. Легко было у них на сердце, когда отворилась дверь дома, согретого огнем камина, и Ярроу выбежала им навстречу, плача от радости.

Если Эстарриол с острова Иффиш все же исполнил свое обещание и сложил песнь о первом великом подвиге Геда, то она была потеряна. Впрочем, в Восточном Пределе очень распространена одна легенда о лодке, которая якобы села на мель прямо над океанской бездной, далеко-далеко от земли. На Иффише считают, что лодкой этой правил Эстарриол. На острове Ток полагают, что это были двое рыбаков, унесенных штормом далеко в Открытое море. А на Хольпе рассказывают о каком-то местном рыбаке, который так и не смог сдвинуть лодку с неизвестно откуда взявшейся отмели в океане и остался там.

Итак, от «Песни о Тени» остались лишь разрозненные куски, которые, как плавник, носило от острова к острову долгие годы. Сказание «Подвиг Геда» даже не упоминает об этом путешествии и о встрече Геда с Тенью, происшедшей в самом начале его жизненного пути; там рассказывается о том, как он невредимым вернулся с острова Драконьи Бега, как потом вернул в Хавнор знаменитое Кольцо Эррет-Акбе, половинка которого хранилась в Гробницах Атуана, и как он возвратился на остров Рок и стал Верховным Магом Земноморья.

Послесловие

Это было давным-давно. Один издатель поинтересовался, не хочу ли я написать роман для подростков.

«Ой, нет! – тут же ответила я. – Спасибо большое, но я не могу».

Меня отпугивала сама идея «романа для подростков»: то есть писать пришлось бы, имея в виду некую специфическую аудиторию, а точнее, особый возраст читателя. Я уже пробовала писать и фэнтези, и научную фантастику, но в жанре фантастики мне была интересна сама форма, а не то, кто именно ту или иную книгу читает и сколько ему лет. На самом деле, возможно, моя проблема заключалась в том, что я в течение нескольких лет писала романы, отправляла их в издательства и получала обратно в виде посылки, которая с глухим стуком падала на коврик у двери; в посылку обычно была вложена записка, где говорилось, что я, видимо, оказалась не в силах понять, что именно данному конкретному издателю было нужно, тогда как он вполне определенно просил меня написать книгу о (или для) юных… Ну и так далее.

Он – это Герман Шейн, издательство «Парнассус-пресс», Беркли. Он много лет издавал книги для детей, написанные моей матерью, и теперь хотел начать издавать книги для подростков. Когда же в ответ на его предложение я воскликнула: «Ой, нет!» – он просто сказал: «Ну, вы все-таки подумайте. Может, фэнтези? Да все, что вам самой захочется!» И я подумала. Думала я долго и постепенно стала привыкать к мысли о романе для подростков. А потом эта идея меня захватила. А что, думала я, разве так уж сильно отличаются романы для подростков от романов для взрослых? И если отличаются, то чем? Несмотря на мнение вполне определенной группы людей, подростки, с моей точки зрения, – это полноценные, почти взрослые люди. И некоторые из них читают так много и с таким острым интересом, словно от этого зависит их жизнь. Между прочим, иногда действительно зависит.

И потом, фэнтези – чистая, старомодная фэнтези, не смешанная с научной фантастикой… Нет, мне эта идея все больше и больше нравилась! Всю свою жизнь я любила читать о волшебниках, драконах, магических заклинаниях. Тогда, в 1967 году, более-менее настоящих волшебников и насчитывалось-то всего двое: Мерлин и Гэндальф. Белобородые старики в остроконечных шляпах. Но передо мной стояла задача написать книгу для юных читателей. Но ведь даже Мерлин и Гэндальф когда-то были детьми. И кто-то еще в раннем детстве, когда они оба, можно сказать, были еще в пеленках, начал учить их волшебству. Кто же это мог быть?

Вот тут-то и начала зарождаться идея моей первой книги о Земноморье.

Нет, разумеется, не сразу. Вообще-то, чтобы написать роман, требуется довольно значительное время. «Волшебник Земноморья», правда, писался довольно быстро и легко. Я начала его писать, даже сюжет еще толком себе не представляя, зато очень хорошо представляя, о ком и о чем пойдет речь. Я знала, кто такой мой Ястреб-перепелятник, и хотя бы в общих чертах представляла, куда он пойдет, а точнее, вынужден будет пойти не только для того, чтобы выучиться на волшебника, но и для того, чтобы стать Гедом. Затем, пока я писала его историю – что он сделал, что сказал, куда отправился, с какими людьми повстречался, – он уже сам объяснял мне, что еще должен сделать и куда в следующий раз направиться.

Но понятие «куда» в царстве чистого вымысла не менее важно, чем в реальном мире. Поэтому, прежде чем начать писать историю Геда, я взяла большой рекламный лист и на оборотной стороне нарисовала карту всех островов Земноморья – Архипелаг, Каргадские земли, Пределы. И всем островам дала названия. Так, например, появился Хавнор, большой остров в самом центре этого мира; и остров Селидор, находящийся очень далеко на западе; и остров Драконьи Бега, и остров Гур-ат-Гур, и так далее. Но лишь отчалив вместе с Гедом из гавани острова Гонт, я постепенно начала эти острова узнавать. Вместе с Гедом я впервые попала на остров Рок, и на Девяносто островов, и на Осскил, а потом совершила далекое плавание на восток до острова Астоуэлл. Вместе с Гедом я впервые посетила и ту темную сухую страну, то страшное место за стеной, куда люди уходят после смерти. Путешествие оказалось достаточно долгим, достаточно странным и весьма впечатляющим – во всяком случае, для одной книги.

В последнее время фэнтези превратилась в некую особую отрасль издательской индустрии, в череду романов с разнообразными названиями и бесконечными продолжениями, где возникают все новые и новые монстры и где сюжет прямо-таки просится на киноэкран. В 1967 году ничего этого почти не было. Фэнтези служила детским развлечением. Единственным романом-фэнтези для взрослых, о котором большинство хотя бы слышало, был «Властелин Колец» Толкина. Были и другие, и некоторые из них просто чудесные, но они почему-то скрывались в крошечных букинистических лавчонках, где пахло кошками и плесенью. Мне сейчас очень не хватает и тех магазинчиков, и тех кошек, и даже запаха плесени, ибо они были свидетелями самых неожиданных открытий. Технологические ухищрения в области написания текстов фэнтези, точно сделанных под копирку, оставляют меня холодной. Зато я всегда радуюсь, если роман-фэнтези написан как полагается, то есть когда это настоящее, всеми признанное литературное произведение.