Я повернулся к капитану. Семён Аркадьевич стоял, скрестив на груди свои ручищи, и слушал меня с таким видом, будто я объяснял ему правила парковки грузовика. Но по тому, как сверкнули его глаза, я понял — он всё просчитывает.
— Капитан, нужен ваш опыт. Организуйте этих людей. — Я обвёл рукой притихших шахтёров. — Нужны баррикады. Вот тут и вот тут. Тащите всё: пустые контейнеры из-под руды, старые погрузчики, любой хлам, который может хотя бы на секунду задержать парня в силовой броне. Вторая линия обороны — у входа в жилые модули. И продумайте пути отхода, если всё пойдёт совсем плохо. Вы умеете заставить людей работать лучше меня.
Семён Аркадьевич громко хмыкнул и погладил усы.
— Нарушение всех мыслимых и немыслимых инструкций по технике безопасности, — проворчал он, но в голосе не было осуждения, только деловитость. — Строить заграждения из оборудования, которое может рвануть от случайного выстрела… Ну ладно. Эй, вы, орлы! — рявкнул он тут же на ближайших мужиков. — Хватит столбом стоять! Взяли тот погрузчик и потащили сюда контейнеры! Шевелись!
Шахтёры встрепенулись, и зал мгновенно наполнился шумом, лязгом металла и зычными командами капитана. Огромный механизм обороны пришёл в движение.
— А ты? — спросил меня Торген, не сводя с меня взгляда, в котором смешались удивление и надежда. — Каков твой план?
Я снова посмотрел на голограмму. На ней уже двигались огоньки, обозначая наши группы. Кира с инженерами умчалась к складам, люди капитана тащили первый контейнер.
— Я не буду отсиживаться за баррикадой. Я буду там, где будет горячее всего. Как только они выберут направление для главного удара, я их встречу.
Я буду их проблемой. Главной проблемой. Этого я не сказал вслух, но, кажется, все и так поняли.
— Времени мало, — сказал я, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Они уже близко. За работу.
Солнце на Крепости-7 не садится, оно просто падает за край каньона. Раз — и пропало. Рыжие скалы мгновенно чернеют, превращаясь в острые зубья на фоне неба, где кто-то рассыпал целую пригоршню бриллиантов. Температура падает так резко, что пар идёт изо рта.
Я стоял за баррикадой из ржавых контейнеров и дохлого погрузчика, вдыхая холодный воздух. Позади мерно гудел генератор шахты, а ветер пел в расщелинах свою тоскливую песню. Тихо. Слишком тихо.
Всё было на своих местах. Кира нашпиговала подходы к нашему импровизированному форту ловушками, замаскировав их под обычные кучи камней. Я видел, как она лично проверяла каждый контакт, перепачканная в пыли, но с довольной ухмылкой на лице. Наши «пушки» — переделанные буровые установки — молча пялились своими единственными линзами в темноту. Шахтёры, вооружённые всем, что могло стрелять, резать или бить, забились в свои укрытия.
Капитан лично обошёл всех. Кому-то дал отеческого пинка, кому-то всучил в руки флягу с чем-то крепким, буркнув: «Для храбрости, салага, а не чтоб нализаться!» Его уверенность, высеченная на лице, действовала лучше любой воодушевляющей речи. Глядя на него, даже самые трусливые начинали верить, что у нас есть шанс.
А я… я просто ждал. Внутри было то самое холодное, звенящее спокойствие. Ясность мысли, которая всегда приходила перед дракой. Ни капли страха. Только злая сосредоточенность, будто я всю жизнь только и делал, что отбивался от всякого сброда в тёмных каньонах. И эта мысль, как обычно, пугала больше любых наёмников. Откуда это во мне? Ещё один вопрос в копилку, на которую у меня нет ответа.
В ухе тихо щёлкнул комм.
— Влад, приём, — раздался голос Лиандры.
— Слышу тебя, док, — ответил я, не сводя глаз с темноты.
— Провожу плановый мониторинг твоих биометрических данных. Пульс — семьдесят два удара в минуту, ровный. Давление сто двадцать на восемьдесят. Мышечный тонус в норме. Физиологически ты абсолютно спокоен.
Её голос звучал как отчёт бортового компьютера. Но я почему-то усмехнулся.
— Рад слышать, что мой организм не паникует. Спасибо за заботу.
В комме повисла пауза. Я прямо видел, как она стоит на мостике, высокая, изящная, и смотрит на экран с моими показателями, а её перламутровое лицо, как всегда, непроницаемо.
— Тем не менее, — продолжила она чуть тише, и я уловил в её голосе что-то новое, немедицинское, — уровень кортизола и адреналина в крови повышен. Классическое предбоевое состояние. Не совершай необдуманных поступков, Влад.
Ага, вот оно. Не отчёт. Простая человеческая… ну, или какая там у неё… забота. Заботливо завёрнутая в научные термины.
— Все мои поступки предельно обдуманы, — ответил я, глядя на далёкие звёзды. — И сейчас самый обдуманный из них — стоять здесь и ждать гостей.
Снова тишина. На этот раз дольше. Мне показалось, я даже слышу её дыхание.
— Просто… береги себя, — наконец произнесла она.
— Постараюсь, — пообещал я.
Связь оборвалась.
Я снова остался один на один с каньоном. Но теперь было не так одиноко. Поудобнее перехватил импульсную винтовку, одолженную у шахтёров.