— Это да. У меня теперь отмазка есть. Могу только болеть за кого-нибудь — и все понимают.
— Но ведь ставки ты всё равно делал? Или это другое? — интересуюсь.
— Да, с дуэлями, конечно, папа не запрещал. — с ностальгией говорит парень. — Все же ставка на себя всегда мотивирует. А вот на других ставить нельзя, это да. Но и это было хорошей отдушиной, — снова невесело усмехается парень. — До твоего раза. Теперь и в дуэлях участвовать неинтересно.
— Что так? — смеюсь.
— Папа узнал обстоятельства. Мне пришлось сказать про слишком большой долг, и он запретил — и в дуэлях тоже.
— Что там у нас ещё у тебя осталось? Где ещё можно поставить деньги? — Задумываюсь. Перечисляю. — Карты, скачки, гонки тараканов, рулетка, дуэли, тотализатор. Спортивные команды — наверное, тоже можно ставить?
— Нет, тоже нельзя. Азартные игры все это.
— Забавно. А не пробовал сам казино стать?
— Это как? — удивляется Белозерский.
— Ну смотри, — хмыкаю, — ты же изучал статистику. Процент проигрыша всегда — даже в самой честной игре — чуть больше, чем выигрышей. На этом строится математическое ожидание казино.
— Ой, не надо мне эти базовые вещи рассказывать, — отмахивается он.
— Да! То есть казино всегда выигрывает. Правильно?
— Конечно, — пожимает плечами Белозерский.
— А тебе, что интереснее — играть или выигрывать? — задаю не такой уж простой вопрос.
Парень на секунду задумывается.
— Ты знаешь, Рысев, в моём случае скорее интереснее игра, чем выигрыш. Я, конечно, радуюсь, когда ставка играет, но по большому счёту мне до лампочки — выиграю или проиграю. Интересен сам процесс. — неожиданно для себя делает вывод парень.
— Хорошо, — говорю. — Вот повторяю свой вопрос: ты не пробовал стать казино?
— Дворянину это как-то невместно, — слегка удивляется князь. — Проиграть? Да. А держать казино? Ты чего? Это доля мещан.
— Нет, никто не говорит про прямое владение казино. Смотри шире. Ты же можешь, например, создать структуру, которая будет принимать ставки на что угодно. Пойдёт дождь или не пойдёт, будет в следующем году урожай или не будет, солнечная ли погода будет там условно тридцатого марта такого-то года. Просто контора споров любых. Возьмут наши условный Багдад или не возьмут — даже такие.
— Интересно, — говорит Белозерский заинтересовавшись.
— Вот. Создаёшь Игру… — усмехаюсь. — Здесь же будет интересно. Причём если с умом подойти, эту игру можно создать даже без проигрыша, и в ней будет интересно участвовать людям — с деньгами или без, это не имеет значения. Там же тоже можно спорить на бонусы, на дополнительные внутренние баллы, да что угодно, — машу рукой.
— Рысев, ты мне предлагаешь придумать биржу — но не компаний, а биржу событий. Это… Это гениально, честное слово! — удивляется.
— Ага. Владей. — хмыкаю.
Белозерский задумывается. У парня появляется лихорадочный блеск в глазах.
— Да, кстати, это очень интересно…– почти уходит в себя.
Стучу по плечу парня, возвращая его в реальный мир.
— Так, пока ты не ушёл в какие-нибудь дебри, расскажи-ка мне, мил человек, что у нас по нашему делу?
— Сложное твоё дело, но решаемое, — с неохотой возвращается из новых мечтаний княжич.
— Решаемое или решённое? — уточняю.
— Ну почти решилось, там твоя подпись нужна и твоё присутствие. Рассказывать? — вздыхает.