Спросила:
– Студент? Где учишься?
– В Московском физико-механическом университете, – ответил я.
Официантка улыбнулась.
Её глаза игриво блеснули.
– Женя, бандюги волнуются, – сказал бармен. – Зыркают на тебя. Наверное, трубы у них горят.
– Потерпят, – пробормотала Евгения.
Она поправила бейдж на груди, чуть передвинула установленную на подносе посуду.
Я бросил взгляд в сторону заказавших сёмгу и креветки посетителей кафе и сообщил:
– Они не бандиты. Они из налоговой полиции. Хотя… сейчас одно другому не мешает.
Бармен и официантка будто бы по команде повернули лица в мою сторону.
– В каком смысле? – спросил Борис.
– Налоговый полицейский вполне может оказаться бандитом, – сказал я. – Времена сейчас такие. «Лихие» девяностые.
Лапочкин дёрнул головой, нахмурился.
– Почему ты решил, что эти двое из налоговой? – уточнил он.
Я усмехнулся и ответил:
– Долго объяснять. Но они оба налоговые полицейские. Это абсолютно точная информация.
Официантка усмехнулась.
– Да ну, – сказала она. – Сегодня суббота. Налоговая отдыхает.
Она взялась за поднос, но бармен придержал её за локоть.
– Женя, погоди, – сказал он.
Борис посмотрел на меня, затем взглянул поверх пивной башни на нетерпеливо ёрзавших за столом мужчин.
Повернулся к официантке и повторил:
– Погоди, Женя. Дай-ка.
Он снял с подноса графин, плеснул в него ещё немного коньяка.
– На всякий случай, – пояснил он. – Лучше перестрахуюсь.
– Боря, зачем? – сказала официантка.
Лапочкин взял со столешницы блокнот и предъявил его официантке.
– Женя, ты взгляни на их заказ, – сказал он. – Видишь? Водка «Голубой топаз». Бандюки бы взяли «Гжелку» или «Русский стандарт». Коньяк «Московский», триста грамм. Ты видела, чтобы бандиты с золотыми болтами на руках пили «Московский»? А что у них по кухне? Креветки и сёмга? Не видишь ничего странного? Всё это можно легко взвесить. Но главное – вот это.
Бармен ткнул в блокнот пальцем.